Чтение онлайн

— Судя по тому, что здание целое и ничего не горит, полагаю, переговоры прошли успешно?

— Мы не воюем, — ответил я. — Пока.

— Замечательно, — кивнул Бердышев и посмотрел на часы. — Значит, у нас есть время на обед. Андреев нашел неподалеку превосходный ресторан. Говорят, там готовят борщ не хуже, чем в Кремле.

— Ростислав Тихомирович, — серьезно сказал я. — Маруся готовит куда вкуснее.

— Согласен. Но попробовать стоит.

Мы направились к машинам. Любавка шла рядом и все оглядывалась на окна отеля.

— Миша…

— Нет.

— Я же еще ничего не сказала!

— Гепарда не будет.

Любавка надулась и молча полезла в машину. Там она уселась посреди салона, обиженно сложив руки на груди.

Богдан залез следом и повернулся ко мне:

— А мне понравилась эта царица. Характер! Напоминает маму.

— Это хорошо, или плохо? — спросил я.

Лора хихикнула и исчезла, напоследок шепнув:

— А мне кажется, Клеопатре ты тоже понравился. Она же специально макияж наводила. Совпадение? Не думаю.

— Лора…

— Молчу-молчу. Но футболку «I LOVE EGYPT» я пока не снимаю. На всякий случай.

Сахалин.

Северо-восточное побережье.

Строительная площадка.

Борщ в том ресторане оказался вполне сносным. Бердышев даже одобрительно кивнул, хотя по его глазам было ясно, что в Кремле готовят лучше. Андреев, впрочем, съел две порции и попросил у официанта рецепт, после чего тот побледнел и убежал на кухню.

После обеда я попрощался с графом и через телепорт отправился на Сахалин. Нужно было проверить, как идет строительство стены вокруг Дикой Зоны. Последний раз там была одна траншея и три экскаватора.

Сейчас это был небольшой участок стены, траншея, пять экскаваторов и очень много ругани. Выложена стена была гладким и бесшовным красновато-бурым камнем.

Маголитовые плиты, привезенные из широковской Дикой Зоны, покрывали внешнюю сторону. С нашей стороны кипела работа — рабочие таскали блоки, маги плавили швы, а над всем этим бардаком возвышались двое: Ковальский на горе щебня тыкал пальцем в чертеж, как полководец в карту, а Стоник жестикулировал так активно, что рабочие шарахались.

— … Нет, блин! Я же говорил — руны через каждые три метра, а не через пять! Кто тут считать не умеет?! — орал Ковальский.

— Иннокентий Яковлевич, ну я же объяснил, что на пять метров руны дают лучшую резонансную связку! — парировал Стоник. — Три метра это перерасход! Поймите, я так чувствую!

— Какой к черту перерасход, если стена рухнет от первого же прорыва?!

— Не рухнет! Я знаю, что она не рухнет! Отвечаю!

Когда он успел набраться таких слов, я понятия не имел. Он во Внутреннем Хранилище совсем недавно… Не мог же Валера… Или мог?

— Ты и в прошлый раз просчитал, и что? Фундамент треснул!

— Тот фундамент был на глине!

Я стоял и слушал эту перепалку минуты две. Лора тихо хихикала.

— Иннокентий Яковлевич, Стоник, — наконец окликнул я этих двух прорабов.

Оба обернулись. Ковальский мгновенно принял расслабленный вид, а Стоник наоборот напрягся, будто его поймали за чем-то нехорошим.

— Михаил! — Ковальский скатился с горы, чуть не выронив чертеж. — Рад видеть! Как раз хотели вам показать…

— Как продвигается стройка?

— Ну как вам сказать… — он почесал затылок. — Стена растет. Рабочие тоже растут. В смысле в количестве. Но проблема в том, что Дикая Зона тоже растет.

— В смысле?

— Вот и я о том же, — Ковальский развернул чертеж. На нем красным карандашом была обведена граница Дикой Зоны. А поверх, синим, была новая граница. И куда шире. Ощутимо шире.

— За последние три часа Зона расширилась на восемьсот метров к востоку, — подхватил Стоник, появившись из земли перед нами. Вблизи стало видно, что его огромные, каменные руки в меле и краске. — Мы только закончили участок стены, и она тут же рядом.

— Представляете? — не выдержал Ковальский. — Я стену строю, мы только и успеваем, что сделать первый маголитовый слой!

— Миша, нехорошо, — шепнула Лора, изучая чертеж через мои глаза. Нехорошо, это мягко сказано.

— Где Наталья? — спросил я.

— У второй обсерватории, — Ковальский махнул в сторону холма. — Она там с этим монгольским парнем что-то замеряет с самого утра. Я туда лишний раз не суюсь. Последний раз сунулся, она на меня уронила прибор. Случайно, конечно, но прибор весил килограммов двадцать. Хорошо, что я был в строительной обуви.

— Это который круглый? — влез Стоник. — Так он и на меня падал. Два раза.

— Наталья… — вздохнул я и пошел к обсерватории, оставив обоих строителей продолжать свою войну за руны.

Наталья и Унур обнаружились на открытой площадке перед зданием. Наталья сидела на складном стуле, окруженная тремя мониторами, кучей проводов и пустыми стаканчиками из-под кофе. Унур возился с каким-то прибором, похожим на помесь телескопа и мясорубки.

— Миша! — Наталья подскочила. — Хорошо, что ты приехал. У нас проблема.

— Знаю. Ковальский со Столиком сказали, что Зона расширяется. Они там чуть не подрались из-за рун, кстати.

— Опять? — Наталья даже не удивилась. — Это полбеды. Смотри сюда, — она развернула ко мне один из мониторов. На экране пульсировала тепловая карта Сахалина. Дикая Зона светилась оранжевым, но по краям расползались красные пятна. — Я фиксирую волнения. Энергетические колебания по всему периметру Зоны. Как будто что-то давит изнутри.

— Монстры?

— Нет. Монстры дают точечные всплески, а тут равномерное поле. Зона будто дышит.

Унур подошел, вытирая руки тряпкой.

— Обижаешь, — буркнул он по привычке. — Приборы проверены трижды. Данные чистые.

— Лора? — тихо спросил я.

Она уже анализировала. Несколько деталек Болванчика улетели за периметр, когда мы болтали с Ковальским. Перед глазами побежали цифры, графики, модели. Лора нацепила белый лабораторный халат и очки для пущей серьезности. Через пару секунд очки исчезли.

— Миша, мне это не нравится. Помнишь, когда ты был в КИИМе, Звездочет жаловался, что метеориты стали падать чаще? А Старостелецкий фиксировал смещение Прорывов?