Чтение онлайн

Ну и неразбериха, черт побери!

Он очень хотел увидеть Тэсс. Даже всего за один день он соскучился, предвкушая возвращение домой с тихой радостью, как в ожидании подарка. Тэсс и дети — ну, по крайней мере Олли и Хэтти, — облегчали любую ситуацию, особенно после такого кошмарного дня. Дела на работе дошли до скандала с Рупертом. Тот считал, что надо отказаться от венгерского виноградника. Марк не соглашался, поскольку, предвидя новый прибыльный контракт, он специально нанял дополнительных работников на маленький семейный виноградник за деньги, которые едва мог себе позволить. И теперь нельзя все это было бросить. Марк доказывал, что если возьмет с собой консультанта по винам, то, возможно, сумеет улучшить качество и подтянуть его до стандарта, совместимого с британскими вкусами. Наконец Руперт неохотно согласился, но сказал, что поедет вместе с ним, желая «удостовериться, что все будет сделано как надо», чего Марку совсем не хотелось. Руперт был типичный задира из престижной частной школы, который обычно добивался своего, давя на людей и заставляя подчиняться. Обед с Тэсс позволил бы ему расслабиться и все обсудить.

Он часто выдерживал невыносимые дни на работе только благодаря тому, что представлял, как возвращается к Тэсс, сидит напротив нее за кухонным столом. Перед ними бутылка вина и бокалы, и он иронизирует над неприятностями дня, глядя, как уголки ее губ разбегаются в улыбке. Потом она поставит свои ступни на его, возьмет его руку и прижмет к губам, а он будет наблюдать, как густые светлые волосы жены падают ей на щеку. Обнимать Тэсс было все равно, что обнимать Хэтти — существовало только это мгновение, мир замирал на месте, и все плохое исчезало.

Марк не мог себе представить, какой была бы его жизнь без нее. Когда он встретил Тэсс, его карьера набирала высоту, но он слишком много пил и легко мог закончить так же, как и его отец. Тэсс показала ему, каким он был идиотом, и вместе с детьми придала сил и уверенности в себе для достижения успеха. Вокруг него распадались браки, сотрудники заводили романы, калеча себе жизнь и теряя детей. Он этого не понимал. Но, может, ему повезло с такой женой, как Тэсс. Он так гордился ее красотой, быстрым умом, спокойным характером, тем, что мог представить ее кому угодно и знать, что она не растеряется. Ее работа в галерее была просто идеальна: голова у нее была постоянно занята, но это не мешало заботе о детях. Если бы только у нее было больше времени для него. Он бы сумел снова разбудить страстную Тэсс, с которой до рождения Джейка занимался любовью все время и в самых неподходящих местах. Дети вечно просыпались от кошмаров или искали родителей вместо того, чтобы смотреть телевизор. Несомненно, подумал он с горечью, это была противозачаточная шутка от бога. Теперь Тэсс такая спокойная и деловитая, составляет планы, в которые входит все на свете, кроме бурного секса с ним. Его очень беспокоило, что она ему, похоже, нужна была куда больше, чем он ей.

Однажды вечером на каникулах Тэсс заговорила о том, чтобы заняться чем-то еще. Это, конечно, было здорово, но он заметил тогда, что им просто будет не справиться, если у них обоих будет напряженная работа, связанная с поездками. Жена согласилась, и он надеялся, что она бросила эту мысль. Жизнь и так была прекрасна. А если бы он уговорил ее уехать из Лондона?! Дети ужи подросли, и им с Тэсс надо побольше бывать вместе. Может быть, устроить каникулы для двоих? Надо будет предложить ей это. Хорошо бы поехать в Париж. Марк вспомнил безумный пьяный уикэнд, который они провели там до рождения Джейка. Да, обязательно надо, вот только разберутся с работой.

Хэтти заворочалась во сне, шевеля губами. Она сжала руки в кулаки и прижала их к задранному подбородку. Даже во сне дочь выглядела упрямой. За Хэтти Марк не боялся, а вот Джейк! Он переключился на другую тревожащую его проблему. Джейк, похоже, был не в состоянии ни на чем сосредоточиться. Табель за последнюю четверть был просто ужасен, сын был не в состоянии вежливо ответить ни на один вопрос, будто его постоянно переполняла еле сдерживаемая ярость. Тэсс не понимала, что ему требовалась твердая рука. Он выбивался из-под контроля, а мать позволяла ему это.

Один раз на каникулах Марк ударил Джейка. Вообще-то он не собирался этого делать. Они были в лодке, и Марк крикнул Джейку, чтобы тот поймал веревку, когда утлегарь качнулся в сторону головы Олли. Джейк сделал вид, что не слышал, — он все еще дулся после того, как его отругали за завтраком, — и утлегарь ударил Олли прямо в висок, оставив шишку.

— Это был несчастный случай! Несчастный случай! Чего ты вечно ко мне вяжешься? Я виноват, что ли, что этот идиот не пригнулся? — сразу закричал Джейк, вскакивая на ноги, и Марк ударил его раскрытой ладонью. Жест этот был инстинктивный, непредвиденный, просто реакция на вскипевший в нем гнев, который, наконец, вырвался наружу. После удара ему стало легче, и гнев прошел. Но ударил он сильно, сильнее, чем собирался, и Джейк упал на бок, врезавшись в узкую скамью вдоль борта лодки.

Он немедленно вскочил снова.

— Ты что? — закричал он. — Ты же меня ударил, ублюдок!

Марк встал над ним. Олли побелел от страха. Ветер сильным порывом дунул в лицо Марка, поймав незакрепленный парус и разворачивая лодку к берегу. Марк схватил веревку и, закрепив ее восьмеркой, крикнул Олли, чтобы тот брался за румпель.

Джейк, уже достававший отцу до плеча, стоял перед ним и часто дышал. Лицо у него было мокрое от брызг, на стриженых волосах блестели капли воды, а по щекам на синюю куртку стекали струйки. Губы его были плотно сжаты, а глаза, такие же, как у Марка, закаменели от гнева. Марк попробовал было положить руку ему на плечо, но Джейк отстранился.

— Не смей больше меня трогать, — сказал он с тихой угрозой.

Марк уронил руку.

— Пап, мы на скалы идем! — вскрикнул вдруг Олли.

Марк развернулся и вырвал румпель у застывшего от страха сына.

Одним ловким движением он развернул лодку обратно в море. Когда он повернулся обратно, Джейк отошел и сел, сгорбившись, на носу. Олли знал, что брата лучше оставить в покое. День был туманный, и горизонт закрывала густая морская дымка. Джейк смотрел в серую пустоту. Нос лодки поднимался и опускался, ударяя по воде, создавая брызги, летевшие ему в лицо, так что морская вода сливалась с его солеными слезами унижения.

Когда они вернулись, мокрые и усталые, Тэсс встретила их в маленькой прихожей коттеджа. Она была так рада, что они гуляли вместе, трое ее мужчин, занимались мужским спортом. Они с Хэтти с удовольствием прибрались в доме и испекли к их приходу торт, который сейчас стоял в центре стола.

Она вышла из кухни, услышав стук двери, вытирая испачканные мукой руки о джинсы.

— Хорошо погуляли?

Джейк бросил мокрую куртку на пол и, протолкнувшись мимо Тэсс, взбежал по лестнице наверх. Она повернулась к Марку с вопросительным выражением на лице.

— Не спрашивай, — сказал он.

Тэсс подождала, пока перед ними не поставили тарелки с лингуине, прежде чем выпустить первый залп. Она думала об этом, пока одевалась, решая, как она подойдет к идее о том, чтобы ей работать полный день или учиться. Да, учиться, чтобы получить настоящую степень и начать настоящую карьеру. Она начнет разговор шутя, скажет, что в галерее у нее мало дел, да и дома тоже, и как им бы пригодились дополнительные деньги. Но едва она открыла рот, как Марк сказал, что ему совсем не хочется уходить, и вид у него был такой несчастный, что она позволила ему еще раз объяснить всю ситуацию. Тэсс завидовала карьере Марка — она, конечно, видела неприятные стороны, производственные конфликты и необходимость терпеть Руперта, но была там и творческая сторона, а Марк был предан винному делу и много о нем знал. Предмет был такой бесконечный и такой приятный: большинство его поездок в разные страны обычно включали в себя долгие обеды с вкусной едой и интересными собеседниками. Когда он жаловался, Тэсс предлагала ему вспомнить, каково живется директору по продажам шарикоподшипниковой фирмы.

Они отправились в свой любимый ресторан возле дома, недорогой и веселый, с отличными спагетти, аппетитными соусами вонголе и любимым изысканным голубым сыром Тэсс. Марк заказал бутылку «Бароло», самого дорогого вина в меню. И хотя после каникул они и так были в немалых долгах, муж заметил, что лишние двадцать фунтов погоды не сделают.

Интерьер зала остался прежним. На столах — скатерти в красно-белую клетку. Целую стену занимало панно с идиллическим изображением итальянского прибрежного местечка, где небо было до смешного бирюзовым, а с лоз свисали большие гроздья винограда. Марк и Тэсс так давно сюда ходили, что официанты уже не пытались изображать итальянский акцент, а говорили на своем родном южно-лондонском наречье.