Чтение онлайн

С ней вообще все неправильно, не так. И выдержка к черту, и планы все по одному месту идут. Из хренова мстителя я превратился в няньку и медсестру! Скажи мне это кто-нибудь пару недель назад, я бы в клочья разорвал. А тут увидел беспомощную, мелкую, и все. Все, блин! Бульоны, как дебил варил, морсом чуть ли не насильно поил, потому что при болезни пить надо больше. Компрессы мокрые на лбу менял.

Хочется долбиться башкой об руль, когда вспоминаю обо всем этом. Бесит! Пару раз бью кулаком, пугая птиц на безлюдной трассе.

Да что ж за долболоб-то такой? Разве можно так из-за бабы мозги терять? Тем более из-за такой? Сука ведь каких свет не видывал! Стерва конченная! Вершительница судеб, мать ее. Наполеон, блин, в юбке.

Каждое ее действие, каждый виток гребаного плана под названием «Добей Макса», бил точно в цель, нанося максимальный урон. Ад, который она хладнокровно вылепила своими нежными ручками, и в который с размаху макнула, не позволяя поднять голову.

Да ее закопать надо было сразу, как только нашел, а не бульоны варить!

Бесит!

Снова бью по рулю, и снова только успокоившиеся птицы взмывают вверх. Вдавливаю педаль газа в пол и мчу подальше от них, а то обосрут ненароком, а мне и так дерьма в жизни хватает.

Дорога до города занимает почти час. Но мне кажется бесконечной. Кругом лес, готовящийся к предстоящим холодам. Литья еще на месте, но зелень уже не та. Даже гребаные елки и то выглядят посеревшими. Хотя какое мне дело до елок? Что елки, что телки – похрену.

Перво-наперво еду в бар, где запланирована встреча со Степаном.

Раньше он был нацелен на поиск Таськи, а теперь, когда бывшая жена в моих руках, на первое место вышла поимка Красноволосой Змеи.

— Хреново выглядишь.

Стандартное приветствие. Я уже со счета сбился, сколько раз от него это слышал.

— Что, даже хреновее, чем обычно?

Стеф неопределенно качает ладонью, и морщится, мол ни рыба, ни мясо. Мужик честный, подслащивать пилюлю не умеет и не считает нужным. Поэтому, скорее всего и я правда выгляжу, как потрёпанный лапоть.

— Ладно, — тяжело плюхаюсь, на диван напротив него, — рассказывай, что у тебя. Подцепил Змею?

Снова неопределенный жест:

— Пятьдесят на пятьдесят.

— Ты толком скажи, звонок был?

— Был. И сообщения. Можешь почитать, — выкладывает передо мной распечатку.

Я пробегаюсь по скупым строчкам и хмыкаю.

Вот ведь...стерва. Стоило только телефон без присмотра оставить, и тут же своей дорогой Алексе позвонила. А я еще сомневался.

Прав был Стеф, когда сказал, что на живца быстрее поймаем.

— Откуда тогда пятьдесят на пятьдесят?

— Оттуда, что тот телефон сразу с радаров пропал. Александра ожидала чего-то такого, поэтому подчистила хвосты.

— Умная зараза.

— Ей было у кого учиться. В любом случае, направление мы взяли, так что круг поисков сужается, — Стеф неспешно постукивает пальцами по столу, потом задет внезапный вопрос, — Что с Таисией? Говорит, что заболела, но…

— Что, но?

— Ты же помнишь, свое обещание? Никакого самосуда. Хочешь наказать – вперед, в полицию, в суд, в любые другие инстанции.

Я криво усмехаюсь:

— Думаешь, я ее луплю? Держу в голодном теле? Или имею во все места, привязав к кровати?

— Это ты мне скажи, — смотрит, не отрываясь, — я отдал ее тебе, только потому что ты обещал не переступать грань закона, как это сделала она. Но если ты свое обещание забыл, то я буду вынужден вмешаться.

Я устало тру лицо ладонями и выдыхаю:

— Пффф… Она сбежала в первую же ночь, и с десяток километров в потемках под дождем прохерачила. А я, вместо того чтобы лупить или голодом морить, в няньках у нее был все это время, — сжимаю переносицу, чувствуя, как пульсирует кровь в голове, — вот такой, мать вашу, оздоровительный курорт. Без комментариев, пожалуйста.

Стеф хмыкает. Ничего не говорит, но вижу, что поверил.

— Главное не жести, Кирсанов. И помни, никакого самоуправства.

***

Некоторое время я провожу в компании Стефа. Он умный, жесткий, местами жестокий, но правильный, со стержнем. Из тех, кто «мужик сказал- мужик сделал».

Он столько дел путанных разбирал, стольким из моих друзей помогал, что о нем чуть ли не легенды в наших кругах ходят. Если случилась какая-то жопа – обращайся к Степану. Все разрулит, разберет по полочкам и приведет в надлежащий вид.

Таську он мне буквально из-под земли достал. В самые короткие сроки отследил от моего дома до старой медины в Фесе. Красноволосую тоже отследит. Пусть она хоть трижды от телефонов избавляется – от такого клеща, как Стеф не отвяжешься. Мне остается только ждать, когда вторая мстительница окажется в моих руках. Тогда можно будет заканчивать эту гребаную историю.

Потом Стеф уходит, а я остаюсь. Сижу в баре, медленно опустошая стакан, и смотрю в одну точку. Мне некуда идти.

Домой? А зачем? Там давно уже пусто и нет ни единого угла, в каком бы я чувствовал себя уютно. Просто стены, лишенные души. Конура в которой можно переночевать, сполоснуться, а утром уйти и за день ни разу не вспомнить.

К друзьям? Видеть никого неохота. Я сейчас такой себе собеседник, да и друг, наверное, хреновый, потому что никого не слышу и не вижу. Вещь в себе.

Вернуться в загородный дом, где сидит моя бывшая жена? От одной мысли об этом с меня шкура начинает слезать лохмотьями, и желудок поджимается так, что еще немного и выплюну его, вместе с обломком мотора, все еще дергающегося у меня за грудиной.

Я ведь дом этот сраный случайно купил. Вынырнул из коматоза после развода, даже толком не проморгался, но увидел объявление на сайте и в тот же день купил. Не задумываясь, как робот. Просто пришел, отвалил кучу бабла, а потом сидел на крыльце и втыкал, что это за на хрен.

Не жалею, кстати, что купил. Дом неплохой. В таком бы с семьей, уютными вечерами… Чтобы огонь в камине трещал, и дети на ковре возились… И собаку большую. Сенбернара какого-нибудь. Чтобы бы лежал такой весь лохматый и ленивый, слюнявил все, что попадется на пути, и выпрашивал вкусняшки.

Дебил…

Не сенбернар. Я. Махровый, конченый дебил.

— Здесь свободно? — позади раздается мелодичный голос.

Я, не оглядываясь, киваю.

В следующую секунду, тихо звякнув ремнем-цепочкой, на стойку возле моей руки опускается черный лакированный клатч, а на соседний барный – девушка.