Чтение онлайн

Оборачиваюсь. Бывшая подруга идет к моему столику, активно накручивая пятой точкой. Выглядит она, как…как… шалава? Слишком короткая юбка, слишком яркие губы, слишком длинные наращённые ресницы. Она совершенно не вяжется с тем образом светлой девочки, за которую я была готова сражаться с целым миром и без раздумий бросить свои чувства в жернова мести.

Любимое кафе тут же теряет всю свою прелесть. Оно, как в фильме ужасов, внезапно становится меньше и наполняется черной дымкой.

— Чего тебе?

— Вау, что так грубо, подруга, — хмыкает она, — не рада меня видеть?

Улыбается так снисходительно, надменно, свысока. Будто царица снизошла до простой смертной.

— Нет.

Меня рядом с ней тошнит. Не только от Алёны, но и от самой себя.

Дура я. Дура. Все же как на ладони, на самом виду. А я не видела, не понимала, не замечала. Думала, рядом ангелок, которого надо защищать, а оказалось, что змею пригрела. Тащила ее на себе, кормила своими эмоциями, своими жертвами, своей жизнью.

Сколько она косячила до Кирсанова? Не счесть! И дня не проходило, чтобы бедная Аленка не попала в какие-нибудь проблемы. И кто в итоге со всем разбирался и огребал за нее? Мы с Сашкой. Раз за разом, как заколдованные, не понимая очевидного. Она специально это делала, разжигала конфликты, науськивала, подставляла, а мы не замечали, бились за нее до донца, подставляясь, жертвуя чем-то важным. Это казалось единственно правильным вариантом. А как иначе? Ведь это Аленушка, маленькая нежная девочка с глазами невинного ангела. Нежный цветочек, не способный самостоятельно выстоять против жестокого, грубого мира.

***

Теперь этот «ангел» сидит напротив меня, но что-то крыльев за спиной не видать.

— Угостишь? — кивает на почти полный чайник травяного чая. Мне два часа еще до приема, я просто хотела скоротать это время в кафе, почитать книгу, полистать картинки в телефоне.

— Нет.

Ее улыбка на мгновение идет рябью, и в глазах проскакивает странное выражение. Очень похоже на…удивление? Да. Именно на него. Алена удивлена, что я не спешу с ней делиться. Привыкла, что ей всегда выкатывают на блюдечке с голубой каемочкой все, что она захочет.

— У тебя же две чашки!

Их на самом деле две – официантка случайно принесла, думала, что я жду кого-то. Я демонстративно наливаю во вторую, но вместо того, чтобы протянуть ее Алене, сама делаю пару глотков.

Она возмущенно фыркает:

— Колхоз.

— Куда уж мне до вас, до аристократов.

Повисает тишина. Я смотрю в окно, игнорируя присутствие «подруги», а она раздраженно барабанит пальцами по столу, потом не выдерживает:

— Где Сашка? Что-то давно ее не видать. Не звонит, в гости не заходит.

— На фиг ты ей сдалась? У нее своих дел хватает.

— Пфф, да какие у нее могут быть дела? Она же тормоз, хронический.

Молчу. Потому что не хочу тратить на нее ни одной секунды своей новой жизни. Не хочу ничего доказывать или ругаться.

Я хочу только одного, чтобы она уползла на другой конец света и больше никогда не появлялась поблизости.

— А у тебя как дела? Все льешь слезы с соплями по Кирсанову? — издевается, сучка. Ей прямо неймется, хочется меня укусить и побольнее, — ловко я вас обыграла, да?

— Мне восхититься? Похлопать? Заорать «браво, бис?». Или что?

— Да ладно тебе, — смеется она, — весело же было. Такую партию пришлось разыграть. У-у-ух, аж мурашки по коже.

У меня тоже. Только далеко не от больного восторга, которым так явно упивается моя дорогая подруга.

— Но я не виноватая, — разводит руками, — как говорится, это не мы такие, это жизнь такая. Тебе Макса винить надо, не меня.

— И за что же мне его винить? — спрашиваю сквозь зубы.

— Если бы он мне сразу ребенка заделал, не пришлось бы извращаться и всякое выдумывать.

Не верю своим ушам и переспрашиваю:

— Что он тебе должен был сделать?

Видать у меня на лице такое отвращение проскакивает, что Алена тут же заводится:

— Ребенка! Он должен был просто своим дурацким членом сделать мне ребенка!

Я задаю единственный уместный в данной ситуации вопрос:

— Ты нормальная?

— Не тебе претензии мне выкатывать. Ты сама за него замуж выскочила при первой же возможности. Так что не строй из себя святую.

Я точно не святая, но сейчас у меня уши в трубочку скручиваются от признаний милой девочки Алены. Аж передергивает от брезгливости.

Она это видит и злится еще сильнее:

— Да, я хотела залететь от Кирсанова. Те полторы недели, что мы были вместе, я старалась изо всех сил, — понижает голос до злого шепота, — На сказочку о том, что я на таблетках – он не повелся. Пришлось крутиться. Гондоны прокалывала, если сама покупала. А если он был со своими, то потом из них доставала и запихивала в себя, надеясь, что хоть один живчик прирастется!

— Заткнись. — Сейчас сблюю. Прямо на стол, и на ее отвратную морду, которую искажает самая натуральная ненависть.

Она ненавидит меня! Искренне от души! Всегда ненавидела! Когда я подтирала ее слезы, когда мы с Сашкой дрались из-за нее с девчонками в приюте, когда закапывали пустой гроб. Ненавидела!

— Что не так? Слишком нежная, чтобы правду слушать? Да, я собиралась залететь от Кирсанова, потому что у него денег, как у дурака фантиков, потому что если бы у меня получилось, то я бы как сыр в масле каталась до конца своих дней, не зная ни забот, ни хлопот. Не, я не дура, не фантазерка блаженная, прекрасно понимаю, что вряд ли бы женился. Таким подавай что-то особенное, — одаривает меня очередным взглядом, полным злой зависти, — Но я бы и без брака хорошо бы устроилась – сидела бы с его отпрыском, а он бы только переводы на карту бросал. Ну может, потрахивал бы изредка. Как говорится, не чужие.

Она так цинично рассуждает о человеке, которого я люблю, что хочется схватить чайник и плеснуть кипятком в морду. Я сдерживаюсь. Пустое это. Она больше не достойна никаких моих эмоций, даже самых темных.

— И что? Не вышло? — хмыкаю, равнодушно потягивая чай и глядя на Алену поверх чашки.

Она кривится. Официант до сих пор не принес ей ничего, и она вынуждена смотреть, как я пью.

— Нет. Кастрат он фригидный!

— Кастрат вряд ли смог бы тебе присунуть.

— Не умничай. Я уверена, что по его вине все это, потому что с Сережкой залетелось в первого раза.