Чтение онлайн

Лауксманн цитирует Конфуция: «Твоя воля должна быть направлена на единство. Прислушивайся не ухом, а умом. Прислушивайся не умом, а своей жизненной энергией. Ухо может только слушать, ум может только думать, но жизненная энергия пуста и чувствительна ко всем вещам. Дао пребывает в пустоте. Пустота — это голодание духа» (Чжуан-цзы, «Счастливое путешествие»).

«Атомы состоят из невидимой энергии, из неощутимой материи» (Брюс Липтон).

Теория суперструн приводит к «общему знаменателю» общую теорию относительности Эйнштейна и соперничающую с ней квантовую физику. По этой теории мы, люди, и вся Вселенная состоим из чистого резонанса. Брайан Грин, профессор физики и математики Колумбийского университета в Нью-Йорке, в своем произведении «Элегантная Вселенная», сокращенном для «Научной книги 2000 года» пишет: «Как струны скрипки или фортепиано обладают резонансными частотами, при которых они предпочитают колебаться по таким моделям, которые наши уши воспринимают как звуки и их более высокие гармоники, так и ленты теории струн обладают предпочтительными частотами колебаний. Однако (...) в теории струн предпочтительная модель колебания струны не производит звука, она проявляется как частица с определенной массой и зарядом». В соответствии с этим, человек состоит из колеблющихся струн. Таким образом, мы являемся резонансом.

Мы состоим из пустоты, все является ничем, ничто является всем, и все является резонансом.

Глава 2. ПАРАЛЛЕЛЬНЫЕ РЕАЛЬНОСТИ

МОЖЕМ ЛИ МЫ ПОЧУВСТВОВАТЬ ИСТИННУЮ РЕАЛЬНОСТЬ?

До сих пор многие из нас были убеждены, что между людьми и всем сущим не существует никакой невидимой связи. Мы не знали, что наши чувства могут возбуждаться даже через большие расстояния и быть определенным методом восприятия. Мы считали, что некоторые эмоции — это просто ерунда или то, от чего можно легко избавиться с помощью терапии. Однако описанные в первой главе взаимосвязь и опыт могут подвигнуть нас к тому, чтобы дать место новой и расширенной реальности. При этом мы научимся определять свои чувства в некоей большей взаимосвязи и начнем задумываться о том, что они значат. Теперь, когда мы что-то чувствуем, мы можем спросить себя: «Какие отличия я сейчас воспринимаю? Какой резонанс я переживаю?»

Американский гештальт-терапевт Стивен Волинский предлагает следующую точку зрения: «Каждое чувство представляет собой некоторого рода энергетическую форму. Поскольку, исходя из принципов квантовой физики, вся Вселенная состоит из чистой энергии, это касается и наших чувств. В соответствии с этим мы можем понимать их как энергетический резонанс.

Когда мы что-то воспринимаем благодаря ощущению резонанса, это не значит, что мы уже точно знаем, что именно мы воспринимаем. Мы можем толковать это только с помощью нашей собственной реальности. При этом наша реальность всегда отличается от реальности других людей. Каждое толкование лишь «временно» и «изменяемо», мы всегда будем сомневаться в нем. «Абсолютная правда» звучит так: «Не существует абсолютной правды».

Например, я лежу с закрытыми глазами на солнце. Я чувствую, что по моей ноге что-то ползет. Я думаю, что это муравей. Когда я открываю глаза и смотрю туда, то не нахожу ничего. Видимо, это была муха, которая смогла быстро улететь, но и это я уже не могу проверить. Может быть, это был комар, пчела или стрекоза? Или это был муравей, просто он упал?

В большинстве случаев мы убеждены в том, что наши предположения верны, то есть представляют собой «правду». Однако любая правда может измениться. Эксперименты с гипнозом показывают, насколько легко ввести людей в заблуждение. Они убеждены, что находятся в данный момент в отпуске на пляже, хорошо себя чувствуют, даже, возможно, слегка потеют на солнце. При этом они всего лишь находятся под гипнозом — и их чувства являются внушенной гипнотизером иллюзией. То, что мы грезили, становится нам ясно только после того, как мы проснулись. Наш быт определяют и оптические иллюзии.

Мы не знаем на сто процентов, чем является то, что мы воспринимаем, — реальностью или иллюзией. Для меня, между тем, определенной формой иллюзии является все. При этом есть иллюзии, с которыми я могу очень хорошо жить. Другие, с которыми все не так просто, я вытесняю. Для этого мне нужно разочароваться и найти взамен новую более приятную работающую иллюзию. Так я развиваю свою реальность и все больше оттачиваю ее.

Раньше я то и дело принимал участие в мероприятиях, где проводились семейные расстановки. Ведущие расстановок внимательно относились к участникам. Тем не менее, я столкнулся с тем, как один ведущий — это совершенно точно — истолковал чувства заместителя и отнес их к определенной реальности. Ему было ясно, что происходит, и он был убежден, что его толкование соответствовало истине. В таких случаях заместители часто перенимают точку зрения ведущего: на расстановках они истолковывают свои чувства в соответствии с направлением, заданным ведущим, и утверждают, что это правда. Такое доминантное поведение порой придает неприятный привкус расстановкам и оказывают влияние на ее участников.

Установки часто действуют определенным образом: они вызывают сопротивление. Некоторые участники семинаров по расстановкам реагируют на подобное поведение защитой, а люди, которые слышали или читали об этом, развивают в себе чувство противостояния. Могу привести пример из реальной жизни: человек, который настойчиво что-то утверждает, зачастую получает от других людей протесты. Это совершенно естественно. Почему?

Когда кто-то что-то догматически утверждает, меняется его положение по отношению к другому человеку. Тот, кто утверждает, становится знатоком истины и ставит себя, таким образом, на первое место. Это скрыто уже в самом слове утверждение. Равноправие с другими теряется. Если другой человек хочет достичь равенства, он должен противостоять этому убеждению и, например, утверждать противоположное или нечто иное — или же дистанцироваться.

Итак, за чувством протеста часто скрывается желание равенства, в котором оба участника снова будут занимать одинаковую позицию, иметь равную ценность. Равенство — это условие, при котором позволено существовать реальности и убеждениям обоих лиц в равной мере.

В чувстве протеста я вижу следующее значение: «Здесь что-то требует признания, уважения и изменения», как в случае со взрослыми, так и в случае с детьми. Если я осознаю, что мой протест возник благодаря моему же желанию признания или изменения, то я должен подумать о том, не хочу ли я смириться с этим желанием. Флоренс Скоувел Шинн в своей книге «Жизненная игра и ее ментальные правила» впечатляющим образом объясняет, как борьба против чего-то скорее будет поддерживать состояние противостояния, чем избавит от него. Берт Хеллингер тоже говорит об этом: «То, что мы побеждаем, не освобождает нас. Только то, что мы любим, дает нам свободу». Шинн предлагает такой взгляд на вещи: «Каждый человек — это золотое звено в моей цепочке, которая, в конце концов, ведет к моему благополучию». Волинский рекомендует больше не противостоять человеку, который вызвал в нас чувство сопротивления, а сконцентрироваться на форме энергии внутри нас, на чувстве противостояния. Возможно, оно постепенно исчезнет или трансформируется в нечто более приятное. Такой же эффект мы получаем, если отказываемся быть в распоряжении другого человека и выходим из-под влияния его убеждений. Тогда мы меньше на него равняемся и больше смотрим на самих себя. Как следствие, противостояние внутри нас начинает растворяться. Его причиной было наше внимание к другому человеку в связи с нашим желанием признания или изменения. Из-за него мы предоставили себя ему в распоряжение и почувствовали соответствующие переживания. Если же наше желание изменяется и внимание меняет направление, то трансформируются и наши чувства.

Пианист Кристоф рассказывал своей подруге Тане, что одна певица попросила его аккомпанировать ей на фортепиано и сыграть общий концерт, и что он склоняется к тому, чтобы принять ее предложение. Таня почувствовала себя исключенной из игры и спонтанно решила, что причиной ее негативных чувств являются размышления Кристофа. Поэтому она его раскритиковала. Однако на самом деле Кристоф был очень открытым и не намеревался никоим образом исключать Таню из игры. Кроме того, он был готов даже отказать этой певице. Позднее выяснилось, что модель поведения, связанная с исключением кого-то, принадлежала певице. Вероятно, Таня почувствовала эту динамику благодаря «подключению» своего внутреннего внимания к певице.

Мы должны постоянно искать причины, что могут значить наши чувства.

Осознаем это глубже

Мы воспринимаем все через наши чувства.

Мы не знаем, что значат наши эмоции. Мы лишь можем предполагать, придумывать какие-то теории, а потом перепроверять их.

Несмотря на то, что так много ученых воодушевлены положениями квантовой физики, это все еще не значит, что действительность именно такова. По этому поводу квантовый физик Дэвид Бом выражает свое мнение так: «Мы должны признать, что квантовая механика вообще ничего не объясняет, она только предлагает формулу определенных событий. И я пытаюсь найти этому объяснение».

«С другой стороны, я оптимист, который считает, что физические теории не являются ничем иным как математическими моделями, которые мы сами конструируем, и совсем немаловажно, соответствуют они реальности или же только предсказывают события» (Стивен Хокинг).

«Приближается ли научная теория к раскрытию непознаваемой истины, будет видно только по будущим результатам ее практического применения», — пишет Клаус Мюке. И добавляет: «Где наука идет за пределы, не обязательно есть наука внутри».

«Мир, вероятно, — это хорошо слаженный космический механизм, и то, что мы о нем узнаем, — это лишь осколки, которые мы изредка можем соединить в кусочки большого масштаба. Коллективное знание — это мистический, а не научный процесс» (Фридер Лауксманн).

«Естествознание само по себе не является знанием о мире, это интерпретация мира, дающая такую же реальность — не больше и не меньше — как и изобразительное искусство и поэзия» (Кен Уилбер).

Профессор Брюс Липтон раздал своим студентам различные цветные фильтры для того, чтобы они смотрели сквозь них. Одна группа получила красный, другая — зеленый. Потом обеим группам он показал один и тот же кадр и спросил, что они видят. Одни прочитали такое предложение: «Я живу в любви и мире», другие: «Я живу в страхе». Без фильтров обе эти надписи были видны одновременно, одна была написана красным цветом, другая — зеленым. Каждый читал только то, что он мог воспринять через свой фильтр (цветовой дисбаланс).