Чтение онлайн

– Вы поможете нам попасть домой?
– спросила Нинель, с трудом откашлявшись.
– Мы некоторым образом утратили ключи.

– Нет проблем!
– весело ответил я.
– Есть тысяча способов попасть в запертую квартиру: выбить двери, выломать двери, взорвать двери...

– А других, более тихих способов, не существует?
– робко спросил Арнольдик.
– Взрывать уже поздновато, соседи спят. Милые такие люди, знаете ли, интеллигентные, не хотелось бы тревожить, да и не поймут они нас...

– Можно и по-другому!
– охотно согласился я, доставая из-под кровати кочергу.

Прежде чем старички что-то успели спросить, я постучал этой кочергой по батарее парового отопления. Батарея тут же отвалилась. Но из нее не вытекло ни капли воды, все равно зимой не топили. А летом и подавно.

Но главная цель все же была достигнута: меня услышали. В двери без стука входил Петюня.

– Звали, папаня?
– прогудел он, останавливаясь в дверях.

– Да ты проходи, проходи, сынок. Мы сейчас поедем тут в одно место, надо помочь добрым людям домой попасть. Поможем, сынок?

– Ага, - ответил Петюня.

– Тогда - вперед!
– скомандовал я.

Петюня скатил меня вниз по лестницам, даже опередив лифт, в котором спускались Нинель и Арнольдик. Так же быстро он вкатил меня на четвертый этаж дома, в котором жили старички. Мы с Петюней рассматривали наружные замки, когда из лифта вышли хозяева.

– Прошу входить в квартиру!
– радостно сообщил я им, отбрасывая в сторону замки, которые рассматривал, и гостеприимно распахивая двери.

– Вы же все замки вырвали!
– ахнула Нинель.

– Подумаешь!
– я небрежно махнул рукой.
– Наружные замки - это дребедень. Главное - запереться изнутри.

– Да как же мы запремся изнутри, если вы замки с мясом поотрывали? чуть не плача спросила Нинель.

– А вот это что такое по-вашему?
– спросил я, радостно размахивая кочергой.
– Универсальный внутренний замок, вот что это такое! Демонстрирую! Оп-па!

И я всадил кочергу в ручку двери, заперев ее за вошедшим последним в квартиру Арнольдиком, который смущенно закашлялся:

– Там, за дверями, некоторым образом, остался ваш Петюня, - сообщил он.

– Возле ваших дверей есть коврик?
– озабоченно спросил я.

– Есть, - недоуменно ответила Нинель.
– А зачем вам коврик? Он старенький и пыльный.

– Вот это именно то, что нужно!
– кивнул я.
– Петюня! Сынок! Ты там подремли пока!

И заметив недоуменный взгляд Нинели, пояснил:

– Любит он коврики, шалунишка!

Я блаженно потянулся в кресле и порекомендовал старичкам:

– Вы устраивайтесь, приводите себя в порядок, готовьте обед, а за обедом мы с вами обсудим текущее положение дел, и что нам предстоит предпринять для того, чтобы избежать дальнейших неприятностей.

Чтобы не смущать старичков, я сделал вид, что задремал, наблюдая за ними сквозь опущенные ресницы, которые слегка щекотали мне губу.

Нинель, приняв душ, сидела в кресле, обмотав голову полотенцем. Арнольдик носился по квартире. Нинель слабым голосом попросила его:

– Дорогой, прекрати, пожалуйста, бегать. Ты, наверное, голоден, подогрей себе супчик... И, кстати, ты поменял брючки?

Арнольдик отозвался весьма сердито:

– Дорогая, я не забыл поменять брючки, хотя воспитанные люди о таких вещах не спрашивают. А супчик я уже поставил греться.

– Ну что ты кипятишься, дорогой? Я понимаю, что все это от нервов, но ты же ни в чем не виноват! Это я ударила этого бугая.

– Да разве об этом речь?
– схватился за голову Арнольдик.
– Надо думать о том, что мы будем делать, когда милиция придет нас арестовывать. А она явится с минуты на минуту, уверяю тебя. Надо решить, что мы будем говорить им, а мы бог знает о чем разговариваем.

– А о чем мы должны разговаривать? О любви, дорогой мой, уже все рассказано, как пелось в некогда популярной песенке. А про всякую глупость просто не хочется говорить. Ну, придет милиция, ну и что? Расскажем им все, как было.

Арнольдик возмущенно запротестовал:

– Ну уж нет! Так совсем не годится! Я скажу, что это я его ударил! Я все же мужчина!

Нинель притянула его к себе и, поцеловав в лоб, отпустила.

– Милый ты мой, каждый должен отвечать, если уж придется, только за им содеянное.

– Но меня-то наверняка простят! Я воевал! Я работал! Я заслужил...

– Вот и получишь, что заслужил, если будешь на себя наговаривать. Помалкивай лучше, тоже мне, Дон-Кихот.

– Почему это я должен помалкивать?!
– взвился Арнольдик.

Но спор их прервал требовательный звонок в двери. Звонок был узнаваем: так всегда звонит Неприятность.

Старички переглянулись, Нинель встала с кресла, поцеловала в макушку сидевшего рядом Арнольдика, и попросила его:

– Открой, пожалуйста, милый, я что-то трушу немножко.

Арнольдик нерешительно затоптался на месте:

– Может быть скажем, что нас никого нет дома?
– неуверенно предложил он.

– И как ты себе это представляешь?
– улыбнулась Нинель.
– Не отпирая двери скажем, мол, извините, господа, нас сегодня нет дома, и вообще, зайдите через год-десятый, так, что ли? Иди, выдумщик, открывай, пока не выломали двери. У тебя нет денег поставить ее на место.

А снаружи, словно подтверждая ее слова, по двери барабанили кулаками и ногами. Арнольдик поспешил открыть, но только успел выдернуть кочергу из ручки, как был отброшен к стене, а в комнату ворвались Вовик, обмотанный белым тюрбаном марли, а с ним еще двое, похожие на стальные сейфы.

Арнольдик так и замер, открыв рот и держа в руках кочергу.

– Это ты для меня приготовил, дед?
– спросил его Вовик, отбирая кочергу.
– Напрасно! Второй раз фокус с пробиванием головы гантелями не удастся. А с тобой я сейчас знаешь что делать буду?! А вот что: смотри, дед, внимательно!

Он взял кочергу, напряг мышцы, медленно согнул кочергу дугой, а потом с трудом завязал узлом.

– Понял, дед?
– подмигнул он, отбрасывая железяку к моему креслу.

– О!
– радостно завопил Вовик, узнав меня.
– Кого я вижу! Мент безногий! Сколько зим прошло, сколько лет?! Друзья встречаются вновь!

– Ты, Вовик, говорил, что покойников надо будет делать двух, а я вижу третьего, - проворчал один из сопровождавших Вовика "сейфов".

– Ну, для покойника я еще слишком жив, - бодро ответил я, стараясь сохранять лицо, пряча его в колени.