Чтение онлайн

Кому как не мне с моим бесконечным хаосом не понимать, какими бесконечными могут быть планы Виктора? Предполагают ли планы Виктора свободу воли каждого из нас? Могут ли его планы охватывать весь мой возможный хаос или мой хаос содержит в себе все планы Виктора? Моя голова пошла кругом, и язамедлил время.

Через мгновение снаружи что-то быстро задвигалось.

Я выровнял временные потоки, и в центр мироздания вошли четверо пожилых людей. Трое мужчин и одна женщина. Седые, морщинистые, смуглые от океанского ветра и жаркого солнца. Они были весёлые и довольные. Видимо, сорок девять лет на берегу океана прошли для них приятно. Без лишних слов они встали большим кругом вокруг моего круга и тоже взялись за руки, и впали в транс.

— Я начну? — проскрипел Иван из-за моей спины.

— Нет, я! — возразил я.

Снова пытаюсь творить новую вселенную, возвожу Бытие в степень Небытия.

Не знаю, сколько длился мой труд.

Но настало мгновение, когда всё исчез…

Я открываю глаза.

Я лежу в высокой траве.

Голубое небо поливает меня солнечным светом сквозь кроны деревьев.

Шелест ветра и шорох листвы полыхает повсюду.

Запах леса, воды, солнца врывается в ноздри.

ЭЛЬ сидит рядом, подогнув под себя ноги.

Моя голова уютно лежит у неё на коленях.

На ней оранжевое льняное платье, волосы распущены, я не могу понять, какого они цвета, где надо мной небо и деревья, а где её волосы.

Руки ЭЛЬ лежат на моих плечах.

— ЭЛЬ? — спрашиваю я.

— Да, — отвечает она.

— Что происходит? Где мы?

— В твоей новой вселенной.

— В моей?

— В твоей, моей, нашей, она теперь ничья.

Я сажусь рядом.

— Что это такое? Какая она? Где Таня, Маша, Виктор, Александра, Олег, где остальные, умершие, ещё не рождённые?

— Ты воссоздал их всех.

— Где они?

— Ушли, каждый куда хотел.

— Как это ушли?

— Новый мир неограничен, ты предвидел его таким. Каждый идёт куда хочет и получает то, что хочет. Нет ни тюрем, ни городов, ни стран, ни границ — есть бесконечность, доступная каждому в меру его желаний, кто хочет творить зло — тот остаётся один, те кто хотят, чтобы над ними творили зло, остаются с ним. Влюблённые могут пребывать друг с другом вечно.

— А если любовь неразделённая? — спросил я.

Эль пожала плечами:

— Это невозможно, — потом добавила, — и возможно, и невозможно, и возможно, и так далее.

— На бесконечности каждый находит то, в чём нуждается. В моем новом мире нет ничего невозможного, — возмутился я. — Хотя, ты права, невозможное не может быть здесь невозможным…. или может?

— Спроси у Виктора, он лучше ответит, — ЭЛЬ закатила глаза.

— А Маша и Виктор? Они вместе?

ЭЛЬ кивает в ответ.

— Ты прятал остальных в золотых рыбках, как и Таню? — любопытствует ЭЛЬ. — Как это было бесчеловечно! Ну, да, ты же Бог, откуда тебе научиться человечности! А эти твои штучки с одновременной реинкарнацией! Я до сих пор вне себя! Или не в себе. Не слушай меня. У нас теперь быть "вне себя" опасное занятие. Короче, я взбешена!

— Я защищал их от тебя, — оправдывался я.

— О, да! У меня в человеческом обличии им было бы хуже: мыться, бриться, в туалет ходить, мучить свою плоть, — покорно согласилась ЭЛЬ.

— Как Таня? — встрепенулся я.

ЭЛЬ пожимает плечами:

— Если ты о том, простила ли она тебя, то простила.

— Чем занимается?

— О, у нас теперь есть чем заняться. Понимаешь ли, раньше в моём царстве Бытия я одна была богиней и всем управляла, а теперь каждый сам себе бог. Раньше пространство было замкнутым и всех можно было загнать куда-нибудь и осчастливить насильно, теперь же все куда-то исчезают, а потом откуда-то появляются. Иногда исчезают один раз, а появляются два или исчезают два раза подряд. Да — и раньше время было однонаправленным и одномерным — и сначала всегда была курица, а потом яйцо: нынче же полный беспорядок. Недавно появился младенец, ну, совсем новорожденный, сосунок, мальчик. Искали родителей — не нашли. Через неделю, ещё двое: мальчик и девочка, тоже новорожденные, тоже подкидыши. Думали-гадали, что такое, подключили Виктора. Оказалось, что первый подкидыш — будущий сын мальчика и девочки. Таня с ними нянчится, а что делать? Ребенок старше своих родителей. Дальше хуже, все верующие впали в религиозный экстаз, ну, здесь же возможны все чудеса, а люди ещё не привыкли. Хуже всего людям с образованием, они разучились считать: у них дважды два никогда не равняется дважды два. Таня с ног уже сбилась, обучает людей верить и не верить одновременно! Только подумай, в старом добром Бытии можно было верить в то, что проверить невозможно. А сейчас во что ни верь, всё можно доказать и всё можно опровергнуть!

— Обучает не верить и верить одновременно? Я в этом мире совсем поглупел. Надо же. Я даже не думал…

— Ты вообще не думал! Целые народы блуждают потерянные. Какое-то время все были счастливы, потому что встретили своих умерших родных, дедушек, бабушек. Потом оказалось, что здесь не только все умершие предки, но и будущие потомки. Все. Была история: женщина, вдова, у неё оба мужа умерли в Бытии ещё, а здесь живы… разобрались как-то… не тут-то было — появилось ещё двое мужей, говорят, что они её будущие мужья. Или вообще трагедия: женщина хочет родить ребёнка, а он уже рождён, и все его потомки рождены, что делать? О том, что все многодетные матери теперь непорочны, а все девственницы многодетны, я молчу. И самое жуткое, каждый теперь бог и каждый всесилен!

Я был озадачен.

— Виктора, кстати, избрали президентом Земли, — вспомнила ЭЛЬ.

— Земли? — я не верил ушам, — разве есть Земля?

— Появилась недавно. Часть людей решили ограничить своё всемогущество, организовали свою вселенную наподобие нашей старой: там у них Солнце, Луна… всё по-старому, старый добрый Евклид, три измерения, да одна временная полуось. Туда уже очередь, но опять же все не поместятся. Виктор им помогает наложить запрет на всемогущество. Получается плохо. Меня звали…

Я прибавил в уме один плюс один, получилось два, потом еще раз, получилось три. Видимо, на моём лице появилась задумчивость, потому что ЭЛЬ воскликнула:

— Милый, только не занимайся устным счетом, ради бога, от этого теперь сходят с ума! Лучше обними меня.

— А чтоОлег? — я осторожно обнял её.

ЭЛЬ звонко захохотала:

— Ой, прости, ну, он же помешан на всемогуществе. Олег попытался создать такой камень, который не сумеет поднять.

— И что? Создал? — поперхнулся я.

— Создал, — ЭЛЬ хихикала и не могла остановиться.

— Поднял? — изумился я.

— Надорвался! Теперь, как оклемается, всё пытается поднять, и снова надрывается, — успокоилась ЭЛЬ.

— Олега надо спасать! — возмутился я. — А мы сидим! Камень надо уничтожить!

— Сиди уж, мы привыкли: он уже хлопок одной ладонью освоил, в облике Ахиллеса черепаху Зенона догнал, сдвинул с места стрелу Зенона, обогнал своё отражение в зеркале — и с камнем справится.

— Александра с ним?

ЭЛЬ снова засмеялась, немного нервно.

— Они инспектируют бесконечность, — с трудом прерывая хохот, поясняет ЭЛЬ. — Александра теперь во множественном числе. Слишком много дел.

— Инспектируют, зачем? У меня во вселенной плохо живут?

ЭЛЬ глядит на меня с ядовитой материнской улыбкой:

— Часть людей заторчало от того, что можно создавать миры, где нет времени. Такие люди выпивают, ну, бутылку водки на троих и в безвременное пространство закукливаются на вечный кайф. Или влюбленные — туда же. А выбраться не могут. Люди теперь свободно создают всякую мерзость, а потом не могут от неё избавиться. Один математик создал пустое множество и вошёл в него. Другой биолог убил своих родителей до того, как они его родили. Ещё физик прошел через две дыры одновременно, а химик стал из свинцового золотым. Есть ещё художник, который нарисовал свой автопортрет, и теперь никто не знает, кто из них оригинал, а кто копия, даже они сами. Ещё один философ решил найти последнего рождённого человека, помнишь, здесь уже все воскресли и все родились? Теперь ищут этого философа. Александра следит за всем этим, помогает тем, кому можно помочь, и уничтожает всякие многомерные и безмерные пакости.