Чтение онлайн

Я киваю и иду на выход, соображая, как же всё исправить. Уже в машине звонит сотовый.

Это отец.

– Быстро - домой, - слышу я всего два слова, после которых он отключается.

Всю дорогу мне не дает покоя мысль, что могло случиться.

Ответ я нахожу в столовой дома родителей. Чьи- то всхлипывания я услышал еще в коридоре.

И едва снова не получил по лицу. На этот раз я оказался проворней и отшвырнул от себя Иркиного отца.

– Что за дурдом?
– прорычал, обращаясь уже к своему.

Рыдания усилились. С двух сторон от Ириски сидели два сфинкса - ее мать и моя собственная. Внимательно присмотревшись к девушке, я увидел, что у нее разбиты губы и синяк на скуле. В чем дело догнал практически сразу. Еще до того как ее папаша начал орать.

– Ты что себе позволяешь, щенок? Думаешь, управы на тебя нет? Это Давлатов за падчерицу не стал впрягаться, а я тебя за дочь в тюрьме сгною!

Я обращаюсь к девушке:

– Ирина, я бы на твоем месте хорошо подумал о том, что ты сейчас делаешь. Потому что я найду того, кто тебя так разукрасил. По твоей просьбе.

Она перестала рыдать и зашипела:

– Это ты был! Ты меня чуть не изнасиловал, а я вырвалась и убежала!

Ничего себе! Вот это девки пляшут! По четыре штуки в ряд.

– А по-моему, ты вчера ко мне домой голышом заявилась и упорно предлагала мне отсосать.

В столовой воцарилась тишина, а на меня уставились пять пар глаз. С разным выражением.

Зачем я впустил вчера эту полоумную?

Платон

– Папа!
– раздается противный писк, который проходится по моей пострадавшей нервной системе.

– Игорь!
– обращается Пархомов к моему отцу, - Я хочу знать, что ты собираешься делать.

Тут мой родитель меня удивляет:

– Ничего.

Лицо Иркиного отца багровеет. Он собирается ругаться, но почему-то передумывает.

– Хорошо, Игорь, хорошо. Как знаешь!
– с угрожающими интонациями заявляет он, а потом обращается к жене и дочери, - Пошли.

Те слушаются, и мы остаемся втроем.

– Я все же хотел бы услышать объяснения, - устало говорит отец.

Не понимаю, что я могу ему объяснить. Итак все ясно.

– Пап, давай не будем.

Он продолжает требовательно смотреть на меня, поэтому излагаю максимально кратко.

– Ирина пришла вчера ко мне. Я был у Еленки, которая сунула мне в нос справку об аборте. Я поэтому и пустил эту. Хотел узнать, на самом ли деле Лена избавилась от моего ребенка. Но вместо этого Пархомова стала предлагать себя. Я ее выпроводил. Она убежала с криками, что я пожалею. Вот и всё.

– А то, что у нее на лице?
– в разговор вмешалась мать.

– Мам, я ее пальцем не тронул. Если бы было по-другому, я бы сказал.

Мама решила выяснить все и сразу.

– Лена... Она действительно это сделала?

– Скорее всего, нет. Я уверен, что нет. Иначе Давлатов бы мне прямо так и сказал сегодня.

– Чего? Ты был у него?
– голос отца автоматически повышается.

– Да, был. Мне нужно знать правду.

– Платон! Ты с огнем играешь!

– Да мне все равно, как ты не поймешь! Ленка не отвечает ни на сообщения, ни на звонки, видеть меня не хочет! Еще эта справка дурацкая...
– сам не замечаю, как начинаю говорить громче, чем требуется.

– И что ты добился своим визитом?

– Он сказал, чтобы я дал ей время.

– Чего ты делать, видимо, не собираешься, - подводит итог отец.

С шумом выдыхаю:

– Пап, мам... Я б рад. Только я хочу быть с ней. Видеть, как она меняется, баловать ее, узнать, кто у нас родится, вместе придумать имя...

– Еще скажи, женишься на ней.

– Если бы она согласилась, даже бы не задумывался.

– Тогда надо было кольцо дарить, а не по промзонам ее таскать, - отец не упускает случая уколоть.

– Игорь, Платон - прекратите!
– требует мать, - Насчет Лены ... Сергей хорошо ее знает, если советует, есть смысл его послушать. А вот с Пархомовыми надо что-то придумать. Они просто так не успокоятся. Скорее всего, они отправились в полицию. У Петра там много знакомых.

Мне не нравится ее идея по поводу советов Давлатова, но я предпочитаю промолчать.

– В доме есть видеонаблюдение. На нем должно быть видно, в каком состоянии ушла от меня Ирина. Но лучше поторопиться. Пока запись не пропала, - отвечаю матери.

На что рассчитывала эта идиотка, обвиняя меня в том, что я ее ударил, не знаю. В доме полно камер. Единственное, что приходит в голову, она просто не обратила на них внимание.

– Сам-то разберешься?
– с сомнением тянет отец.

– Да, - ответ звучит резко.

Не теряя времени, еду в Хамовники. Охрана сначала артачиться, не желая мне показывать записи, но после соответствующих денежных вливаний становится необыкновенно покладистой. Я нахожу несколько кадров Ирины, на которых четко видно, что девушка ушла от меня без синяков и других повреждений. Копирую запись, немного подумав скидываю ее отцу. Пусть посмотрит, а то вечно я у него во всем виноват.

Выхожу из подъезда, чтобы ехать в офис, набирая его на телефоне, но поговорить нам не удается. Я не успеваю сделать несколько шагов, как меня скручивают добры молодцы, которые суют мне под нос удостоверения и пакуют в стоящий неподалеку полицейский автомобиль. Сотовый падает на асфальт и его экран покрывается сеткой мелких трещин.

– Платон! Алло! Платон! Алло! Алло!
– раздается из динамика, пока кто-то из полицейских не наступает на него ногой.

– Зря ты так, служивый. Вещь дорогая. С одной зарплаты не расплатишься.

Тот скалится в некоем подобие улыбки:

– Он тебе нескоро понадобится.

Везут меня на окраину Москвы, где также неласково извлекают из машины и заводят в отдел. Но не бьют. Я бы даже этому не удивился. Руки в наручниках с непривычки ломит. И хочется заржать в голос над самим собой. Вот от кого не ожидал такой подставы, так от маленькой девочки - дочки родительских друзей. Но маленькие девочки вырастают. И становятся теми еще стервами.

Я думал, меня сразу же начнут допрашивать. Вместо этого меня заводят в длинный коридор с металлическими дверями, оснащенными решетками, досматривают, забирают содержимое карманов и ремень. Интересуются наличием шнурков, которых у меня нет. Предлагают подписать документы. Отказываюсь. Ребят в форме это не слишком удручает. И я оказываюсь в одном из номеров "люкс". За мной с противным скрежетом закрывают дверь.