Я буду помнить этот мир
Шрифт:
Обернувшись в ту сторону, где была деревня, Кэттерин с ужасом и обжигающим сердце страхом, заметила, что над деревней уже сгустились тучи. Из деревни бежали люди, а вдалеке блистали всполохи магии и выпущенные стрелы.
— Боже! — воскликнула она, в ужасе наблюдая как в стороне деревни идет не шуточная битва — да что там случилось? Еще ведь рано!
Обернувшись, желая спросить незнакомку о том, что случилось, но та просто испарилась.
— Думаю я ещё увижу ее — уже шепотом сказала Кэттерин, поворачиваясь в сторону деревни.
/До деревни еще час езды, а по прямой, через холм, всего двадцать минут, но телега такое не выдержит. Поеду верхом…
Вытащив из-за ремня кортик, Кэттерин оседлала коня, распрягать было некогда, и просто чиркнув по ремням, освободив бедное животное от телеги, она громко гаркнула, давая понять коню, что нужно ускорится и перейти на галоп.
Уже через десять минут Кэттерин была на въезде в город. Бой проходил ещё за северными воротами, но крики и грубая брань, были слышны и отсюда.
Конь Кэттерин встал на дыбы, будто наткнулся на непреодолимое препятствие. Он наотрез отказывался проезжать дальше, протестующе фыркая и тряся головой. Делать нечего, и Кэттерин пришлось спешиться. На коне она доехала до центральной площади деревни. До самих ворот, за которыми был бой, оставалась всего нечего.
Сделав всего пару шагов, она заметила, что все вокруг как-то потемнело, а пространство стало принимать оттенки красного. Ускорив шаг, Кэттерин внимательно всматривалась в окружающую её обстановку, высматривая причину такой перемены оттенков и красок. Мельком взглянув на небо, она остановилась.
Сердце забилось в диком ритме, казалось сейчас вырвется из груди и убежит. Тело само уже повернулось в обратную сторону, желая дать деру и окопаться как можно глубже.
Небо будто загорелось. С небес, в сторону центра войска нежити, падал огромный камень, полыхающий ярко-красным пламенем. От него откалывались небольшие осколки, сгорая в небе. Он с каждым мгновением становился все ближе, от чего казалось, что он увеличивается в размерах.
Взяв себя в руки, Кэттерин рванула в сторону бушующей битвы.
/Там Рохан… нет! там МОЙ ЛЮБИМЫЙ! Он может погибнуть! Не стоит сейчас думать о постороннем.
Кэттерин бежала так быстро, что слезы срывались с её глаз, и было не понятно, плачет она или это от того, что ветер бьет ей в глаза.
С размаху влетев в самую гущу сражения, ища глазами Антона, она ловко уворачивалась от цепких, но уже медленных культей нежити. Вонзала ножи в голову, перепрыгивала через ходячие трупы, била в голову своим острым каблуком, рвала плоть и отрубала головы, но взгляд блуждал, ища того единственного, чей лик был ей так мил, на чьём лице хотела видеть только улыбку.
Её взгляд упал на серого громилу Малика, разбрасывающего… нет, скорее сеявшего прах над землей… Этот великан, с головы до ног измазанный кровью и темно-зеленой жижой, рвал и перемалывал нежить, искусно выражался, описывая в красках процессы спаривания его, с этими трупами и тем магом, который их призвал, грозясь надругаться над ним в геометрической прогрессии, за каждое больное место на своем теле, особенно ярко он упомянул ягодицу, в которую вцепились клыки мертвых гончих.
/Тут Малик, значит где-то рядом и Антон — думала Кэттерин, в панике ища его глазами.
Антон был замечен спустя несколько минут боя. Он бежал ей на встречу, бежал с печальным, даже молящим выражением лица. Он что-то кричал, выставив вперед руку. Он уже был близко, и Кэттерин улыбнулась, протягивая ему свою…
Он промчался мимо…
— Расступись! Дорогу… Мля… Изюм… — выкрикивал Антон, убегая в деревню.
Кэттерин стояла не подвижно. Вот так и встретилась она с возлюбленным…
/И куда это он?
Резкий удар. На мгновение Кэттерин потеряла равновесие и упала на одно колено. Череп мертвеца, отлетевшего от удара Малика, попал ей точно в голову.
— Ты чего творишь, верзила?!
— Да ладно тебе, не ной, девчонка, впереди ещё долгий бой, не расслабляйся! Я после займусь твоим воспитанием и потренирую тебя.
— Не нуждаюсь! — громко фыркнула Кэттерин, входя в раж битвы — тебе самому стоит у меня поучиться!
Воины бились с новой силой, теперь у нежити не было той ловкости и прежних сил. Они перестали так быстро двигаться, что позволяло воинам экономнее расходовать свои силы.
Мелкие царапины от когтей гончих, синяки и ссадины от ударов нежити и звон в голове от личей. Вот он, раж боя. Вот оно чувство скорой победы, когда кровь, льющаяся вьюшкой из носа, попадает в рот, от чего она кажется сладкой. Когда болит все тело, от многочисленных пропущенных ударов врага, когда в голове, под эффектом адреналина, играет любимый марш и сознание орет тебе: — «мочи их всех, пока не насытишься их кровью, пока есть ещё в руках силы, пока не застыла в твоих жилах кровь, а враг ещё может дышать»
Огромный, раскаленный камень был уже совсем близко, когда некромант прокричал «Валим».
Почти все, кто был связан боем, и кто уже освободился, подняли головы вверх. С минуту все соображали. Кто-то сразу рванул в сторону деревни, кто-то стоял как вкопанный, наслаждаясь этим завораживающим и смертельным зрелищем. Но когда все сорвались с места и побежали за ворота деревни, хватая за шкварник тех, кто любовался смертельным видом, приближающейся смерти.
И вот она стоит, запыхавшаяся и потная, сжимая в руках меч и кортик, и озирается по сторонам, с надеждой ища в толпе Антона.
— Сейчас должно тряхнуть, но вы не бойтесь, я укрою нас куполом — прокричал некромант.
И он был прав. Уже через минуту, эта раскаленная, огненная глыба упала прямо на полчище нежити, словно горячий нож в масло, вошла в землю, поднимая волну из черной земли и пыли, вбивая в неё нежить. Крики полу разумных тварей перемешивались с грохотом земли и ломающихся домов. Ударная волна настигла уже спустя долю секунды, после прикосновения метеора с землей, от чего магический купол дрогнул и начал осыпаться. Но сразу, как только он треснул, он заискрился новыми красками, утолщался и увеличивался в геометрической прогрессии, накрывая всю деревню и даже начал расширяться в сторону места падения огненного булыжника.
Когда туман рассеялся, и стало хоть немного видно последствия столкновения, все вокруг погрузилось в гробовую тишину. Воины, маги и даже сторонние наблюдатели из семейства парнокопытных, стоявших на привязи у частокола деревни, удобряя с новой силой землю, пораженно смотрели на черную, с огненными всполохами, дыру в земле, края которой были усыпаны крупными осколками твердой пароды черного цвета. В самой воронке лежал уже не такой большой валун, по сравнению с тем, который падал. Возможно, он глубоко зарылся, а может от него откололась большая часть, которая успешно разлетелась по всей провинции.