Чтение онлайн

Разумеется, ничего о глупом и случайном инциденте не рассказал жене за поздним ужином. Анечка училась на третьем курсе Нижневолжской академии права, и вырвала два дня из студенческих хлопот, чтобы навестить мужа. Уезжала завтра, утренним поездом, поэтому торопливо перечисляла набор продуктов, который накупила для своего драгоценного супруга, словно оставляла его не в сытой обеспеченной столице, а где-нибудь за Полярным кругом на дрейфующей станции.

– Гречка, овсяная крупа, не дробленная, не забывай, это не двухминутка, варить надо дольше… морская капуста. Не храни долго в холодильнике – плесневеет. В морозилке найдешь полуфабрикаты, ими не увлекаться, старайся брать свежее, сейчас на рынках всего полно. Надо обеспечить себя витаминами на зиму.

– Сижу и думаю, как я мог прожить без тебя десять холостяцких лет! – с благодарностью говорил Иван Петрович, вытирая губы салфеткой и с сожалением оглядывая опустевший стол. – Кошмарные годы.

– Раньше у тебя не было такой ответственной задачи, как сейчас!

– Какой такой задачи? – насторожился он, как школьник, который вдруг услышал, что на выходные дают дополнительные задания.

– Ты ведь не только глава семейства, но и будущий отец моего, нашего ребенка. И до его рождения обязан поддерживать свое здоровье.

– Рождения? Ты хотела сказать – зачатия?

– Рождения – зачатия, какая разница! – подозрительно уклонилась Аня от прямого ответа. – Ты же в принципе не возражаешь?

– В принципе – нет, – с облегчением ответил будущий отец.

– Поэтому как получится, так и получится.

– Что значит «как получится»? Это дело на самотек пускать нельзя, – он все же ощутил укол легкого беспокойства. – Тебе надо закончить академию, реализовать себя на практике, стать настоящим юристом, как ты мечтаешь, а потом мы родим. Даже не одного.

– Сколько?

– Сколько захочешь, можно и… двух!

– Спасибо, Иван, – с плохой скрытой иронией поблагодарила Аня. Сложила в мойку посуду, вытерла стол. – Добрый ты сегодня. Сколько тебе лет будет, когда я стану настоящим юристом?

– Не знаю… – он сморщил лоб, словно простая арифметическая задачка на сложение вызвала у него неожиданное затруднение.

– Подскажу. В двадцать четыре окончу академию, минимум шесть лет работы… Тебе стукнет сорок, мой милый.

– Хороший возраст. Солидный, ответственный. Тебе – тридцать. Возраст…

– Тоже – солидный и ответственный. Сам рожай в тридцать!

На этом вся рассудительность молодой двадцатилетней женщины, будущего правоведа, закончилась! И супругу приходилось тщательно подбирать слова, дабы не получить кухонным полотенцем по голове – да, она и на это была способна, – или, что гораздо хуже, не утонуть в потоке горячих слез.

Не надо думать, что это их первый разговор на беспокойную и крайне деликатную тему. Женился Иван Петрович два года назад и очень удачно. Красавица, единственная дочь миллионера, владельца Нижневолжского завода шампанских вин, и выбравшая ту стезю, которой шел в самом начале и сам Шмыга. Правда, мечтала она не о расследовании загадочных убийств, а, располагая более трезвым и прагматическим характером (вся в папочку) хотела работать в отделе по общему надзору – приглядывать за состоянием законности в сфере капиталистической экономики. С такой практикой можно в конце концов сделать блистательную карьеру юриста в крупной промышленной компании.

Мечты сладкие, сулили роскошную и безбедную жизнь, с квартиркой на Кутузовском проспекте и дачей на Майорке. Но в последнее время совершенно несвойственные для карьериста нотки начали проскальзывать в ее речах. Она с завистью рассказывала о подругах, которые раскатывали с колясками в парке; пару раз из-под ее подушки Иван извлекал толстые глянцевые журналы «Мой ребенок»; она как-то по особому вздыхала, видя в телевизионных рекламных роликах розовомордых упитанных младенцев с непропорционально большой головой, маленькими ручками и ножками. Да, вот еще – однажды при нем в аптеке поинтересовалась, сколько стоит пачка памперсов!

Московская квартира на Кутузовском начинала таять, приобретая полупрозрачные очертания, особнячок на испанском берегу Атлантического океана тоже затрепетал, как рисунок на оконных занавесках, колышущихся от ветра. Ибо какая карьера, и, соответственно, какие деньги, когда она уйдет в материнские заботы! Кормления, гуляния, детский сад, школа… Иван Петрович искренне удивлялся, как его родители могли по доброй воле взять на себя такой тяжкий труд, неоплачиваемый ни государством, ни частными лицами! Он часами объяснял Ане, что дети должны рождаться от избытка материальных благ и в свободное от работы время. Лучше, когда они выйдут на пенсию и будет уйма времени.

– Ты что, придурок?! – хохотала она в слезах. – Бабушки не рожают!

– Да, с пенсией явно перехлестнул, – вынужден был согласиться Шмыга. – Ну, тогда давай пораньше сделаем свои дела, и ты займешься дитем.

– Пораньше – когда?

– Ну, там, не в пятьдесят лет, а, скажем, в сорок. В сорок можно родить?

Нет, оказалось, что сорокалетние рожают в исключительных случаях. И рожать женщине лучше не в тридцать пять, не в тридцать, а до тридцати.

– Надо же! – не смог сдержаться Иван Петрович от удивления. – На вид вы и в сорок прекрасно выглядите. Выходит, это только снаружи…

Впрочем, наступала очередная сессия, будущий правовед закапывалась в ворох законодательных актов, и разговор о беременности откладывался на неопределенный срок. Потом этот срок заканчивался, и Шмыге вновь приходилось, как сейчас, выслушивать аргументы «за» и приводить аргументы «против».

– Договорились! – неожиданно воскликнул он, присел перед ней, поцеловал ее прекрасные пальчики, и сжал бедра под скользящей тканью халата.

– Серьезно? – спросила она и черные брови ее сложились домиком. Зрачки расширились, словно у кошки, учуявшей мышь. Кончиком языка она облизнула пересохшие от волнения губы.

– Да. Будем делать ребенка!

– Ты… согласен?!

– Конечно, родная! Я знал, что рано или поздно все этим закончится. Это прекрасно, это вполне естественное желание молодой красивой, такой волнующе соблазнительной женщины, что я – готов. Но ты понимаешь, насколько это все серьезно?

– Да! – Она сползла со стула, торопливо поцеловала его, обняла. – Милый мой, хороший. Ты не беспокойся. Я все узнала, купила кучу журналов, нашла такие хорошие сайты в Интернете… Я легко рожу, несмотря на то, что бедра узкие. У моей мамы тоже узкие, но рожала она легко. А это свойство передается по наследству. И я должна родить легко.

– Нет, я не об этом, – слегка отстранился муж. – Дело серьезное, готовиться к нему надо долго, ответственно. Вначале потренироваться…

– Как это?

– Сейчас покажу. Надо лечь на диван, занять исходную позицию…

– Ах ты… – она не успела продолжить, поскольку Шмыга схватил ее в охапку и потащил в комнату. Уложил на постель, несмотря на то, что она отчаянно сопротивлялась. И только занял исходную позицию… как Аня расслабилась и шепнула ему:

– Погоди ты! Какая-то однообразная тренировка у нас.