Чтение онлайн

– Что новенького?

Правда? Вот уж не ожидала, что Билелю будет интересно слушать банальный рассказ о том, как Мелани провела день, в том виде, в каком она поведала бы его своей лучшей подруге. Застигнутая врасплох, я только и смогла вымолвить:

– Много чего! Но я очень стеснительная… Расскажи сначала о себе…

– Что ты хочешь знать? – спросил Билель уверенным голосом, с улыбкой, призывающей полностью довериться ему.

Билель попался на крючок. Право, жизнь Мелани интересовала его постольку поскольку… Тем хуже для нее. Тем лучше для меня. Я не хотела вызывать у него подозрения и слишком торопиться с вопросами, которые могли бы выдать меня. ИГИЛ слишком хорошо знает, что многие журналисты и полицейские скрываются под ложными профилями. Мелани 20 лет, значит, ее знания должны соответствовать этому возрасту. Она не должна слишком хорошо разбираться в политике, геополитике и священных войнах. Ошарашенная, Мелани продолжила:

– Это здорово – разговаривать с моджахедом, находящимся в Сирии. Можно подумать, что тебе там легче выйти в Интернет, чем мне, в Тулузе! Мне приходится делить компьютер с сестрой. К тому же мать часто забирает его у нас. А ты здорово смотришься в машине! Я просто обалдеваю! Даже твой телефон новее, чем мой!

Входя в образ своего персонажа, я даю Мелани возможность увиливать впоследствии от встреч Билеля, если она этого захочет. Она зависит от семьи и не всегда может выходить с ним на связь.

– Но Сирия – это гениально! Здесь все есть! Машалла, ты должна мне верить: это настоящий рай! Здесь множество женщин, которые с ума сходят по нам, воинам Аллаха…

– Но в твоем раю каждый день умирают люди…

– Совершенно верно… Я сражаюсь, чтобы остановить резню! Ты не знаешь, но здесь враг – настоящий дьявол. Он убивает и грабит бедных сирийцев. Он насилует женщин. Он нападает на нас, хотя мы защищаем мир!

– Враг – это тот, кто руководит Сирией?

– В том числе и он. У нас много противников…

Помимо Башара Асада Билель говорит о «Фронте ан-Нусра», военном крыле, связанном с «Аль-Каидой», а также о сирийцах и всех тех, кого он считает неверными… ИГИЛ без колебаний истребляет народ, и без того угнетенный алавитской диктатурой, если он не подчиняется правилам, которые извращает и навязывает террористическая организация. Однако я чувствую, что боевик не намерен развивать эту тему. Его стратегия, направленная на запутывание жертвы, считает неразумным начинать знакомство с рассказа о кровавых преступлениях, которые он совершает ежедневно. И уж тем более о преступлениях, которые приводят Мелани в ужас, то есть об издевательствах над более слабыми.

Мелани повторяет то, о чем доверительно мне поведали большинство девушек, тайно принявших ислам, с которыми я встречалась во время своих репортажей.

– По утрам я одеваюсь как обычно. Я прощаюсь с матерью, и, оставшись одна, надеваю джеллабу и чадру.

– Это хорошо, я горжусь тобой. Ты поступаешь мужественно. У тебя прекрасная душа. Впрочем, ты и внешне красивая…

Билель с вожделением разглядывает Мелани. Она просит его показать окружающий пейзаж. Билель утверждает, что находится в окрестностях Алеппо. На самом деле он, вероятно, находится в нескольких километрах от города Ракка, штаб-квартиры ИГИЛ. Это первый город, где организация в прямом смысле установила государство со своими законами и строжайшей политикой, подчинив жителей при помощи варварства.

– Пророк говорил, что надо выбирать жену в соответствии со своей доблестью, ибо она является твоей красотой, – добавил Билель. – А если вместо одной жены обладаешь двумя…

Билель прикусил язык и внимательно посмотрел на ту малую часть меня, которую он мог видеть. Я улыбнулась. По просьбе Мелани Билель вышел из машины, и его смартфон начал показывать мне картины разрушенной Сирии. Окрестности были безлюдными. Вероятно, сейчас там было начало десятого вечера. До меня не доносилось ни единого звука. Вдруг эту зловещую тишину нарушили грубые мужские голоса. Билель с тревогой обратился ко мне:

– Ничего не говори! Тебя никто не должен ни видеть, ни слышать! Ты моя жемчужина, ты непорочная. Хорошо? Ты поняла? Ответь мне, ты поняла?

Мелани кивает головой. Отныне с ее губ не сорвется ни звука до нового приказа. Это позволяет мне прислушаться к разговору. Мне кажется, что я различаю голоса двух других мужчин. Приветствовав друг друга по-арабски, они переходят на французский, который, судя по всему, является их родным языком. Они много смеются и хвалятся, что «перебили их». Один из мужчин спрашивает:

– Салам алейкум, что новенького здесь? Ты, что, дежуришь?

– Я наблюдаю, брат, наблюдаю… Ничего особенного. Здесь все спокойно! Ты же знаешь, зона зачищена!

Билель еще не закончил фразы, как его лицо озарила язвительная улыбка. Его лицо скрыто от меня, но все же недостаточно, чтобы я не могла понять, какие чувства обуревают им. Говоря о «зачистке», Билель имеет в виду, что местность была взята штурмом его отрядом. Об этом свидетельствует засохшая кровь, которую я замечаю на асфальте. Вдали на ветру развеваются черные флаги с белыми надписями ИГИЛ. Я слушаю, как он разглагольствует на разные темы, в частности о том, что он с нетерпением ждет свой «американский груз», а также свои «шоколадные палочки»… Мы с Андре обмениваемся многозначительными взглядами. Похоже, собеседники Билеля выказывают ему определенное уважение. Они хвалят его. Их разговор был слишком коротким, чтобы делать какие-либо выводы. Однако, учитывая тот факт, что они весьма учтиво обращались к Билелю, вероятно, мой «контакт» занимал более высокое положение, чем они. Через минуту он распрощался со своими собратьями и взял в руки телефон. Ему не терпелось узнать, дождалась ли его Мелани.

– А, ты здесь! Ты такая красивая…

– Ты с кем разговаривал?

– С бойцами, пришедшими приветствовать меня.

– А у меня сложилось впечатление, что они отчитывались перед тобой… Я уверена, что ты не хочешь пускать пыль в глаза, но ты явно начальник или кто-нибудь в этом роде…

– Это правда, я не люблю хвастаться… Но я пользуюсь большим уважением…

– Почему? Ты эмир?

Билель напустил на себя скромный вид.

– Ты поняла, кто я… Но я не люблю хвастаться… Пусть это останется между нами. Мы все здесь ради одного дела.

– Ты выглядишь очень решительным… Могу я спросить, чем ты занимаешься?

– Убиваю людей.

– Убивать людей – это твоя работа? Это разве работа?

– Конечно! А как ты думаешь? Я много работаю. Здесь не «Клуб Мед»! [21]

– Ты убиваешь неверных?

– Да. И предателей, и тех, кто хочет помешать исламу занять господствующее положение в мире.

– Почему? Ты потом отправишься завоевывать мир?

– Абу Бакр аль-Багдади, наш лидер, ведет нас за собой, чтобы уничтожить все границы. Этой займет определенное время, но скоро весь мир станет огромной страной мусульман.

– А если они не захотят?

– Ба, тогда за работу! В конце концов, нам удастся…

– За работу? Ты их всех убьешь?

– Я и мои люди! Я не могу справиться в одиночку. Машалла!

– Я уверена, что ты принимал участие во взятии Ракки… Фотографии «Исламского государства» обошли весь мир.

Битва за Ракку в марте 2013 года стала одной из самых кровопролитных битв, в которых ИГИЛ одержал победу. Она продемонстрировала его ударную силу. На улицах города не только развевались флаги организации. На одной из главных площадей были выставлены напоказ отрубленные головы противников, насаженные на колья. Словно пропагандистское оружие, фотографии изувеченных трупов обошли весь мир. Даже Мелани видела их в твиттере… А я должна была превратиться в робота, чтобы задать как можно больше вопросов. Позднее у меня будет время обдумать безумие Билеля.