Чтение онлайн

— Может у нас не четыре хвоста Голода, а пять? — высказал я тогда эту мысль.

— Если так, то это тоже будет нарушением.

— Но мы же не откажемся от Игры?

— Ни за что! Это наш единственный шанс быстро заполучить силу и свалить отсюда. Главное, получить допуск к Игре, а наш козырь мы используем только в крайнем случае. Скорее всего, в первом туре он нам даже не понадобится.

— Ага, если вообще получится его задействовать.

Однако все пошло не так, проклятый минотавр вынудил нас раскрыться и вот теперь судьи требуют показать меч. Если я не смогу вызвать его и представить, как часть своего тела, то они начнут копать глубже и конечно заметят, что канал меча слишком уж напоминает лишний хвост Голода, обращенный внутрь тела и действующий через руку.

— Заан, покажи его!

Лицо Кэс`садаша не выражало никаких чувств, но в глубине черных глаз мерцал уголек напряжения: брат Кэсс поручился за меня только потому, что просто не мог, не имел права отступить — была затронута честь его клана и любое колебание только подтвердило бы правдивость обвинений в мой адрес.

Я незаметно вздохнул: было у меня устойчивое подозрение, что меч не появится просто так по одному только желанию. В первый раз его удалось задействовать в момент смертельной опасности, когда меня грозило раздавить в схлопывающемся тоннеле академии. Во второй раз я был смертельно отравлен демоническим ядом и не мог защититься сам: меч откликнулся на призыв, чтобы отогнать смерть. Когда же я пытался вызвать его в своей каморке у Кэсс, ничего не вышло, он как будто обладал собственным разумом и действовал лишь по собственному желанию, что в этом магическом мире было вовсе не удивительно.

— Вот и поговори с ним, — шепнул из темного угла сознания Демон: нам приходилось очень тщательно скрывать свою тройственность перед столь могущественными существами, как Судьи Старейших. То и дело я ощущал, как их взгляды, словно жгучие радиоактивные лучи обшаривали мое тело, а голову уже давно обжимал плотный давящий шлем ментальных атак. Перед судом Кэс`садаш лично выставил мне ментальную защиту, ссылаясь на то, что даже Суду Старейших незачем знать секретные техники клана. Это не противоречило правилам, но не мешало судьям пытаться проникнуть мне в голову. У них не получалось только потому, что под щитами Кэс`садаша выстроилась еще одна защита, которая могла принадлежать только Наргх`у: тонкая паутинка заклятья вытянулась из глубины подсознания — и вот уже мой разум оказался оплетен густой сетью, в которой вязло все постороннее, что миновало ментальные щиты Кэс`садаша. Некоторые судьи уже посматривали на меня с нескрываемым интересом, удивленные моей стойкостью, а я старательно демонстрировал, как сложно мне удерживать свою защиту: стоял, напрягшись всем телом, стискивал кулаки и скрипел зубами.

'Поговори с ним'. Хорошенькая идейка, но, похоже, у меня нет выбора.

— Послушай, меч, если ты сейчас не покажешься, то нас убьют. Я так понял, мы теперь с тобой повязаны, а то ты не помогал бы мне раньше, значит и тебе это чем-то грозит, так что давай, появляйся!

Тишина. С кем я говорю? Или правильнее сказать, с чем я говорю?

— Время вышло, Кэс`садаш, твой воспитанник не предоставил Суду доказательств. Его нужно казнить!

— Подождите! — выкрикнул я, опередив Кэс`садаша. — Я еще плохо владею этой своей способностью, она дается мне только во время смертельной опасности!

— Ты проявил неуважение к Суду, открыв сейчас пасть, младший! — рявкнул обвинитель из Сковывающих. — Говорить перед Судом Старейших имеет право только твой защитник, но так и быть, я предоставлю тебе еще одну возможность оправдаться: я начинаю казнь, это будет считаться смертельной опасностью?

В тот же миг мои ноги сдавило сковывающее заклятие, кожа на них посерела, а плоть стала усыхать, превращаясь в камень. Я дернулся, но не смог оторвать ступней от плит пола, из которых в меня вливалась эта смертельная волшба. Если меч сейчас же не появится, я превращусь в каменную статую, пусть и прекрасную стараниями Светлого, но совершенно мертвую! Демон! Светлый! Помогите! АААА! Моя собственная кожа превращалась в тиски, сжимающие плоть и выдавливающие из нее влагу, а потом каменеющие. Cтрашная боль поднялась уже выше колен. Ауууу! Арррр! Наргх! Я рычал и завывал от боли, а Голоды судей тянулись ко мне и поглощали мои страдания как редчайший деликатес. Ублюдки мрака! Погань вселенной! Они чуть не дерутся за меня! Боль охватила пах и во мне взвилась страшная ненависть, я уже не хотел доказывать свою невиновность, я просто хотел всех убить. А потом боль коснулась позвоночника, что-то во мне шевельнулось, будто отодвигаясь от нее подальше, и тут же другая, уже знакомая боль пронизала ладонь.

Меч с цепью так быстро вырвался из моей руки, что Сковывающий, от жадности подошедший ко мне почти вплотную и пьющий мою агонию, просто не успел отпрянуть. Стремительный полет меча, костяная цепь, охватывающая шею моего палача, рывок — и уродливая башка падает на каменный пол, обрызгивая все вокруг черной кровью. Его тело еще продолжало стоять, а Голоды остальных судей уже рвали его Дар на части. Демоны, мля!

Но не будут ли теперь меня судить еще и за убийство старейшего?

— Держись, я уже готовлю новую матрицу, сейчас закольцую сосуды и готовься падать.

О, Тьма! Что мне еще предстоит: я уже лишался ног в каменной ловушке, а теперь придется отрываться от нижней части туловища! Путь лучше меня казнят!

— Не скули, волчонок, тут прав сильнейший. Мы уделали обвинителя, значит, мы правы, а он нет. Нас не тронут, но мы и без этого можем сдохнуть. Так что соберись и отрывайся от камня.

Круто! Здорово! Писец!!! Мне нужно разорвать себя пополам. Да легко!

Я дернулся и взвыл: как можно оторваться от собственных ног?!

— Мечик, помоги, родной!

В этот раз он послушался — отлетел подальше, обмотал цепь вокруг одного из каменных столбиков, окружающих круглую площадку в амфитеатре Судебного зала, а потом цепь рывком втянулась в мою ладонь. Я даже заорать не успел, как оказался лежащим на полу перед своими окаменевшими ногами и таким дорогим моему телу и сердцу мужским достоинством.

— Ничего, сейчас отрастим новое, еще лучше прежнего, — пообещал Демон. — А то Светляк чего-то с размерами попутал, да и рожу слишком смазливую сделал, как у эльфа. В общем, как раз все исправим!

Ну да, случай подходящий…

Я лежал и смотрел на свои залитые кровью каменные ноги, предоставив Демону самому разбираться с матрицей, и раздумывал, перенесет ли Кэсс эту скульптуру к себе в покои, когда мы сбежим из этого мира, или разобьет от злости на беглого Светлого, доказавшего ей, что любовь существует.

Демон оказался прав: нас не тронули, суд признал меч частью моего организма, а то, что он слишком похож на дополнительный хвост Голода, никто похоже не заметил — слишком уж судьи были заняты дележом силы павшего коллеги. Демон активировал новую матрицу ног и вскоре я смог подняться с пола. Что и говорить, колени противно дрожали, в голове было пусто, жизненной энергии хватало только на то, чтобы функционировал организм. Впервые победа досталась мне так дорого, но я был жив, оправдан и даже допущен к участию в следующем туре Игры. Тут, правда, случилась небольшая неувязка: для средней весовой категории я уже был слишком силен, а до высшей не дотягивал. Выход был всего один — драться с тридцатишестихвостыми демонами, потому что, другой вариант — отказаться от участия — автоматически приравнивался к поражению и Кэс`садашем даже не рассматривался. Да и я не хотел останавливаться на достигнутом. Таким образом, Ксад отправил меня спать, пообещав, что шкуру за совращение сестры он снимет с меня после Игр, конечно, если я останусь жив. Кэсс увели на разборки разгневанные родственники еще до суда и она до сих пор не вернулась в свои покои. Мне оставалось только послушаться Кэс`садаша и завалиться восстанавливать жизненные силы. Благо, хоть Дар был полон и Светлый пообещал, что займется преобразованием Тьмы в энергию Жизни. Для этого пришлось сотворить на полу в моей каморке концентрационную гектограмму и зажечь в ее узлах маленькие огни. Температура внутри гектограммы стала быстро расти.

— Хочешь нас поджарить? — вяло поинтересовался я у Светлого.

— Не волнуйся, Тьму я не могу преобразовать в Жизнь, а свет и тепло, которые излучает Огонь — могу.

— Значит, я поддерживаю огонь, а ты не даешь ему нас поджарить и пополняешь запас жизненных сил? — уточнил Демон.

— Да. Только при этом ты еще и следишь, чтобы левая рука не сползала с этой руны, — и Светлый сказал мне положить кисть на символ Концентрации в малом внутреннем круге магической фигуры.

Я прилег в большом внутреннем круге и уложил левую руку в малый. Там было уже горячо, как в печке, но этот жар не повредил мне, а начал вливаться в руку через мизинец, рождая ощущение, похожее на то, когда пьешь крепкое спиртное — обжигает, но приятно.

— Теперь отключайся, — скомандовал Светлый. — Тебе сегодня досталось больше всех.

Я не возражал и сомкнул веки, дежурить в теле остались мои контрастные напарники.

Казалось, я только прилег, и вот меня уже теребят. Ну, кто там? Загрррызу! Открываю глаза, ну точно — мелкая!

— Какой у тебя план?

Это она о предстоящей игре. Не зря волнуется: на этот раз противники будут намного сильнее меня, и каждый захочет заполучить меня первым, чтобы легко присвоить мои двадцать четыре красивых хвостика и получить преимущество перед другими игроками. Да еще и ловчий там со своими уникальными способностями… Его мне больше всего следует опасаться.