Чтение онлайн

— Царь сказал, что адмирал Нахимов и Анастасия Романова пропали без вести, — сказала Маша.

— Так значит…

— Это значит, Миша, что тело не нашли. В таком взрыве… Это был не простой взрыв. Энергетический, напитанный магией хаоса, — произнесла графиня.

— Нет! Не говори так! — сквозь слезы сказала Света. — Если он пропал, то его еще можно найти!

— Именно! — кивнул я.

Виолетта тихонько села рядом и начала успокаивать подругу. Постепенно та уснула.

— Я отнесу ее, — подняв девушку на руки, я пошел наверх.

— Я с тобой, — вызвалась Маша.

Поднявшись в спальню, положил Свету в кровать.

— Дорогой, — Маша погладила меня по руке. — Что ты думаешь?

А что я могу думать? Дела только пришли в норму. Вроде даже стало стабильно хорошо. Затишье. Но как говорится, буря началась раньше, чем я предполагал. И я, как назло, не готов к этому.

— Мне надо поговорить с царем, — сказал я. — Очень много мыслей по этому поводу.

— Что будет с Нахимовыми? — выдохнула она, погладив Свету по волосам.

— Я все решу, дорогая, не переживай. Все будет хорошо.

— Бедная… — Маша продолжала гладить по голове Свету.

Мы еще немного посидели с ней и спустились вниз. Жена Петра Борисовича держалась куда лучше. Даже ее нынешнее положение ее не подкосило.

— Простите, — сказала женщина, обращаясь ко всем присутствующим. — Могу я попросить вас оставить меня одну?

Все начали извиняться и покидать дом. Я шепнул Маше, что приду попозже, и решил остаться.

— Михаил, прошу, — болезненным голосом произнесла она. — Мне сейчас не до разговоров.

— Я понимаю, — кивнул я и сел рядом. — Но также я вижу, что ваше состояние ухудшилось. Помните, что вы мне обещали? Мы начнем ваше лечение прямо сейчас.

Секретная тюрьма для особо опасных преступников.

Почему-то принято считать, что внутри тюрем обстановка мрачная и гнетущая. Может, для заключенных она таковой и была, но не для персонала. Коридоры яркие, даже чересчур, и высокие потолки.

Само строение тюрьмы было спиралевидным, уходившим под уклон, если идти вдоль стен, где располагались камеры.

Также тюрьма была поделена на отсеки: от простых заключенных, не несущих никакой опасности для окружающих, до самых опасных чудищ, которых уже сложно назвать людьми.

Само помещение находилось под землей, что уже создавало трудности для побега. И даже если каким-то чудом кому-то удастся выбраться из камеры, то дальше он не пройдет, просто потому, что когда нет посетителей или охрана не делает обход, все отсеки заполняются специальной кислотой, смешанной с кристаллами, которая может разъесть все, что угодно.

Еда подается в то же время, когда делается обход. Помимо этого в камерах установлены приборы наблюдения и множество сложной магической защиты. Также стояли специальные артефакты, которые выкачивали энергию из заключенных, оставляя ее ровно столько, чтобы хватило на поддержание жизни. Все было нацелено на то, чтобы человек, попавший сюда, уже никогда не выбрался.

И сейчас из-за одного посетителя на каждом уровне сливали жидкость для дальнейшего продвижения вглубь тюрьмы.

Всех заранее предупредили, что их посетит сам царь Петр.

— Ваше величество, — шел рядом с царем начальник тюрьмы, Вениамин Монтекристов. — Давно вы нас не навещали.

— Друг мой, сам понимаешь, государство требует времени, — произнес царь, когда они подошли к очередному отсеку.

Двери в камеры были прозрачные, так что всегда можно увидеть заключенных. Но Петр не обращал на них внимание, да и большинство из них, находились в спячке. Так всегда бывает, когда мало энергии и организм требует минимум активности, чтобы восполнить силы.

Но были и те, кто не спал. В основном, это стало заметно, когда царь с начальником спустились чуть ниже.

— Да никак сам царь к нам пожаловал! — крикнул один из заключенных.

— Четыреста пятнадцатый, молчать, — спокойно сказал начальник тюрьмы и мужчину ударило током прямо в камере.

Они продолжали спускаться, а контингент встречался все страшнее. Были и те, кого поймал лично царь, чем они были не очень рады, судя по тому, как злились при виде Романова.

— Как он себя ведет с заключения? — спросил Петр.

— Тихо. Даже наша тюрьма еще не сталкивалась с таким врагом. Пришлось сделать исключение, — ответил Монтекристов.

— Вень, давай без загадок. Просто скажи, что и как?

— Мы заключили его на самый нижний уровень из имеющихся. Так же были разработаны специальные системы защиты. Пришлось прибегнуть к кое-каким не совсем разрешенным заклинаниям.

— Кто накладывал? — спросил Петр.

— Я лично. Надеюсь, вы простите мне это.

— Главное, чтобы он не выбрался. И вот еще что, — они остановились у последних ворот. — Начинай готовить, на всякий случай, такие же камеры.

Директор тюрьмы поправил воротник и хмыкнул.

— Эм… Петр Петрович. Вы же понимаете, что для подобной магии мне пришлось пойти на кое-какие жертвы?

— Да, понимаю, — без раздумий ответил царь. — друг мой, запомни, сложнейший выбор делает лишь сильнейший… Так что вся ответственность будет лежать на мне.

— Я вас понял, — кивнул он и ворота открылись.

Как только двое мужчин вошли в светлый коридор, за ними тут же захлопнулись двери и с той стороны помещение начала заполнять кислота.

— Все, теперь можем идти, — кивнул Монтекристов.

Тут коридор не уходил вниз под углом, а шел прямо. Всего тут было четыре камеры. В конце еще одна дверь, но она выглядела не так внушительно, как между уровнями.

— Так и не поменяли дверь… — произнес Петр.

— Зачем менять то, что и так хорошо работает? К тому же мы так и не смогли даже снять ее с петель, — пожал плечами директор тюрьмы.

Петр кивнул и пошел к дальней камере под номером сорок пятьдесят три. Там и сидел Захар. Вениамин же остался у входа.

Когда царь подошел к прозрачной двери камеры, увидел, что Захар вмурован в мраморную плиту с золотыми прожилками. Только голова торчала из монолитного куска камня. Весь исписанный рунами и утыканный артефактами камень подавлял вообще любую возможность к движению.