Чтение онлайн

Если этот здоровяк расправит крылья, то боюсь, до Сахалина мы не долетим.

— Да я же пошутил! — воскликнул испугавшийся Осел.

— Я тоже, — улыбнулся Богдан.

Секундная пауза, и все заржали во все горло. Даже девушки поняли эту тонкую шутку.

— А Богдан, кажется, стал понимать юмор! — кивнула Лора.

Я же выдохнул и вернулся в кресло. Если на протяжении полета все будут пытаться устроить цирк, то мои нервы точно не доживут до Сахалина.

— Господа, — к нам вышел командир дирижабля. — До Сахалина лететь час, так что прошу вас располагаться поудобнее. Мы попытаемся сделать ваш полет комфортным.

— Думаю, час я выдержу…

* * *

Студия «Голос Империи»

'Здравствуйте. В эфире, как всегда мы, Анатолий Липницкий и Арсений Тереньтев. Ну а кто же еще, если не мы?

В последние недели на просторах благословенной Империи наблюдается рост… как бы это сказать? Альтернативного энтузиазма среди подданных Его Величества, славного и неустанного Царя Петра Петровича Миродержца. Светлейшего. Освободителя от разума и логики!

Согласно последним донесениям, войска на границах с честью отражают регулярные вторжения тварей, чьи зубы все чаще тянутся к нашим селениям. Хотя некоторые недоброжелатели утверждают, что стычки участились настолько, что уже сами монстры строят укрепления и патрулируют дороги. Но, конечно, это все происки врагов.

Внутри Империи зафиксирован небольшой, едва заметный, чисто микроскопический скачок преступности. Особенно в районах, где народ еще не получил полной дозы Патриотического Успокоительного.

Кстати, о нем! Все чаще в городах появляются благотворительные общества, предлагающие людям немного внутреннего спокойствия в обмен на внешнее. После двух сеансов, как сообщают очевидцы, даже самые буйные бунтари становятся кроткими, как овцы, и тихо блеют.

Однако в некоторых уголках Империи проявляются очаги неразумного недовольства. Протестные шествия с лозунгами вроде «Хватит нам чудовищ, дайте хлеба!» Зафиксированы попытки местных кузнецов выковать мечи здравомыслия. Голоса недовольных звучат все громче. Особенно после того, как в одной провинции старушка обвинила царя Петра в том, что ее курица стала класть квадратные яйца. С чем, согласитесь, тяжело спорить…

На этом фоне в кулуарах все чаще звучит аккуратный шепот: «А не пора ли нашему мудрому царю… ну, скажем так… взять длительный отпуск? Где-нибудь далеко. Без права возвращения. Желательно в другую реальность?»

Мы же, как честные журналисты, ничего не утверждаем. Просто наблюдаем. И надеемся, что монстры это не мы.'

* * *

Центральная городская больница им. Чехова.

г. Москва.

Центральная городская больница им. Чехова никогда не казалась особенно загадочной. Серые стены, скрипучие полы, гул неоновых ламп, запах хлорки, растворимого кофе и магии. Но на четвертом этаже, за стальной дверью без таблички, под постоянной охраной людей в форме без знаков различия лежал один из сильнейших магов в Империи. Александр Сергеевич Пушкин.

Двухметровый гигант был в коме, но даже так он казался грозой магического мира. Врачи шептались: магическая дуэль с Есениным, по слухам, случилась из-за спора, кто сильнее. Но вышло, как вышло.

В ночь, когда бушевала метель, на территорию больницы зашла Лора Палмер. Ни ордеров, ни пропуска, ни объяснений. Просто прошла. Через главные ворота в халате врача. Палата, где лежал Пушкин, была обозначена как Палата №Ч и в документах она числилась как технический склад.

Лора коснулась дверной панели: замок мигнул зеленым. Внутри все было стерильно. На тумбочке целая кипа яблок, на стене карта Империи с выжженными границами. Александр лежал спокойно, грудь спокойно поднималась. Лора сняла перчатки, приложила ладони к его вискам и вошла в его сознание. В голове Пушкина был целый лабиринт из стихотворных закоулков.

Поэт сидел в кресле, курил трубку из слоновой кости и смотрел в окно, где происходила дуэль. Его взгляд был живым.

— Я ведь умер, не так ли? — спросил он, не оборачиваясь.

— Нет, — ответила ему Лора Палмер. — Ты в больнице. Но ты нам нужен. Без тебя Империи будет трудно. Она уже трещит по швам.

— Петр?

— Он держится. Но баланс скоро будет нарушен. Без тебя его снесет.

Пушкин встал. Лабиринт вокруг начал меняться. Книги оборачивались змеями, пол превращался в строки, которые невозможно дочитать.

— Ты должна мне объяснить, как выйти, — сказал он.

— Не могу. Я могу только… — она взяла его руку и вложила в нее перо. — Подтолкнуть.

Он посмотрел на нее.

— Ты кто?

— Я проводник. Переписанная история, или просто Лора. И у меня последний вопрос.

Она уже исчезала, ее голос эхом расходился по буквам:

— Ты не встречал здесь одного… Он называет себя королем. Чаще, чем это необходимо. Вечно не вовремя появляется и хватается, какой он сильный и могучий?

Пушкин прищурился. Там, в глубине лабиринта, в библиотеке с замками кто-то пел. Не фальшиво. Но властно.

Он улыбнулся.

— Да, видел одного такого…

* * *

Наконец мы сели на Сахалине. Ох, и как же тяжело мне дался этот час.

К концу полета почему-то все решили, что стоит меня достать. А я же просто хотел понежиться во внутреннем хранилище на пляже. Но также была и приятная новость. Мы приземлились на моем аэродроме. И это быстро подняло мне настроение.

Приехали нас встречать Донцов с Петестукиным и компанией. Они подкатили машину прямо к посадочной верфи.

— Н-да… — вышел я на улицу. — Погодка тут так себе.

И это было мягко сказано. Зима близко и ветер сильно разыгрался, засыпая всех присутствующих снежинками.

— Рады вас видеть! — расплылся в улыбке Донцов и первым подошел ко мне пожать руку.

— Как тут у вас?

Мы обменялись со всеми рукопожатиями, и я выслушал короткую сводку по всем вопросам, пока мы шли к машине.