Чтение онлайн

— Тс-с, — Анна приложила палец к губам. — Следуйте за мной…

В большой комнате Анна сказала:

— Регина уверяет, что вы умираете — есть хотите. Регина не ошибается. Ей бы в уголовном розыске работать, а она морских червяков потрошит. — Анна намазала кусок хлеба маслом, положила на него толстый кругляш колбасы. — Ешьте. Да не смущайтесь. Я медсестра. Помогаю Константину Леонардовичу. Сегодня литературный день. Как правило, тихий. На литературном всегда больше женщин. Чаще читают сказки. И про любовь. Бывает ничего. А когда музыка, как ни странно, больше мужчин. На пластических формах — там парни. Там иногда дерутся. Константин Леонардович смотрит: кому нужно, прибавляет лекарств, кому назначает поделать уколы. Кому психотерапию, гипноз. Если пугает клизмой, значит, в порядке.

— А Регина-то чем больна? — со вкусом чавкая, спросил Скачков.

Анна посмотрела на него усталым взглядом прачки. Убрала прядку со лба.

— Регина очень хорошая. Ей-то, глупой, все равно, а вот вы, мужики, сразу начинаете относиться к ней хуже. Сволочи вы. — Из кастрюли побежала вода, на плите варилась картошка. Анна отвлеклась на кухонные свои дела.

«Психушка какая-то, — подумал Скачков. — Еще не поздно денег занять и в ресторан вскочить». Он бы смылся. Он даже двинулся к выходу. Но в дверях красной комнаты встала красная женщина. Она ждала, улыбаясь улыбкой жужелицы. Скачков подмигнул ей и, дожевывая бутерброд, подошел к роялю. За роялем сидел тот мужик, что ел консервы из банки. Мужик ткнул пальцем в клавиш «соль».

— Идут, — сказал.

— Кто?

— Тихие. Я им пьесу читать буду. А вы «каменный гость»?

— Почему «каменный»?

— Тут так говорят: или «каменный гость», или «колун».

— Вообще-то я инженер…

Оба они с доверием подмигнули друг другу. «Эх Алоис-Алоис, — опять подумал Скачков, — продал меня как барана. Ну ничего, я тебе тоже что-нибудь такое устрою».

Из люстровой, обмахиваясь старинными веерами, вышли дамы. За ними обособленно шел мужик с головой то ли быка, то ли борова. Скачков прозвал его свиноцефалом. И еще один, напоминающий что-то морское, но нехорошее. Алоис и доктор шли последними. Скачков для себя отметил, что Алоис в этой компании выглядит импозантным и умным, и это ему нравится.

К Скачкову подошла Регина, спросила, заморил ли он червячка, уселась за стол, посадила его рядом с собой. Взяла его за руку. Пальцы ее были теплыми, мягкими и тоже бескостными. И нещекотливыми — волосы.

— Читать он будет наверняка ерунду — фуфло. Все-таки хорошие вещи пишут профессионалы. А он то ли слябинги, то ли тюбинги. Что-то толстое, железное. Но рецензенты тутошние мне нравятся. Борются как за свое. Ты слово скажешь?

— Жратву отработать?

Регина засмеялась бескостно. Скачков отметил, что все здесь легко улыбаются и очень легко смеются.

— Ты уже отработал. В присутствии «колуна», а ты безусловно «колун», мы острее мыслим, импровизационнее. Ты для нас подсознательно как бы начальник отдела культуры. А мы, тоже подсознательно, как народные артисты.

В дверях красной комнаты все еще стояла красная дама — черно-багровый ее силуэт.

— Старая девушка, — сказала Регина. — Мечтает отдаться и сохранить девственность для следующего раза. Причина ее болезни в том, что она не может выбрать, с кого начать.

— То есть… Ты хочешь сказать, что все здесь собравшиеся…

— Психи, — сказала Регина.

Скачков почувствовал острую кисло-сладкую изжогу. Кто-то засмеялся. И все засмеялись. Смеялись долго, может быть пять минут.

Усевшись за стол, Константин Леонардович поправил малиновый галстук, пощелкал пальцами, призвал своих гостей успокоиться, расслабиться, но все же сосредоточиться.

— Постигать продукт литературного озарения следует так же, как мы постигаем все явления природы: реки, скалы, деревья, лошадей — во всей их цельности, с восхищением и трепетом. Пожалуйста, начинайте.

— Гений и Дурак, — сказал автор.

— Гений кто? — спросила девушка-свечечка.

Автор повторил:

— Так называется: «Гений и Дурак». Драма. Вернее, экспликация к драме. Не нужно объяснять про экспликацию?

Мужик-свиноцефал оскалил крупные зубы.

— Ты объяснял давеча.

— Тогда начинаю. «Гений и Дурак». Экспликация. Картина первая.

Сожженная земля. Все вокруг багрово и огнедышаще. По острым камням идут двое — Гений и Дурак. Идут с трудом, можно сказать — влачатся.

Дурак (подняв скучное лицо к небу). Боже, скажи, я есть? Если я есть, скажи — зачем?

(Бог наверху молчит.)

Гений. Ему не до тебя. Он заливает свой позор кагором. Он Бог, — а человек произошел от обезьяны. Теперь это доказано. Если бы люди произошли от Бога, они бы себя не истребили. Но, может быть, и Бог произошел от обезьяны?

Дурак. Не богохульствуй! Боже, скажи мне, кто ты?

Бог (сверху). Я связь начал. Я формообразующая мысль. Я импульс. Вакуум. Желание…

Гений. Нету тебя! Нету-у!

Дурак. Боже, ну что он так орет?

Гений (раздраженно). А нет его. Он дезертировал. Он физики не знает.

Бог (сверху). Есть штука посильнее физики. Ловите, как доказательство моей всемудрой воли.

(На землю с небес падает куча разноцветного тряпья.)

Гений. Баба!

Дурак. Маруся…

Гений (подняв глаза к небу). Старый пошляк. Не можешь без толпы. Тебе какие предпочтительнее — от Гения или от Дурака?

Бог (сверху). Валяйте оба. Она всех усреднит.

Регина заломила Скачкову пальцы своими мягкими пальцами. Он чуть не вскрикнул от боли. Регина вскочила.

— Вы только посмотрите — похож на банщика, а туда же: Бог, Гений, Женщина, Дурак. Да что ты в этом понимаешь?

— А то, что человек произошел от обезьяны, от макаки, — сказал автор. — Стоит только послушать, как наши дамы выражаются.

— Я тебя ударю.

— Лучше укуси.

Скачков усадил Регину, прижал к себе. Она затихла и прошептала, впрочем, громко:

— Могу поспорить, он назовет их пупсолюди.

Константин Леонардович бросил на нее взгляд и постучал костяшками пальцев по столу.

— Мы отвлеклись. Олег Васильевич, читайте дальше.

Автор прокашлялся.