Я дышу, и значит – я люблю, Высоцкий Владимир А

Я дышу, и значит – я люблю

Высоцкий Владимир А

Шрифт:

«Мой друг уедет в Магадан…»

Игорю Кохановскому

Мой друг уедет в Магадан —Снимите шляпу, снимите шляпу!Уедет сам, уедет сам —Не по этапу, не по этапу. Не то чтоб другу не везло, Не чтоб кому-нибудь назло, Не для молвы: что, мол, чудак, — А просто так.Быть может, кто-то скажет: «Зря!Как так решиться – всего лишиться!Ведь там – сплошные лагеря,А в них – убийцы, а в них – убийцы…» Ответит он: «Не верь молве — Их там не больше, чем в Москве!» Потом уложит чемодан, И – в Магадан!Не то чтоб мне – не по годам, —Я б прыгнул ночью из электрички,Но я не еду в Магадан,Забыв привычки, закрыв кавычки. Я буду петь под струнный звон Про то, что будет видеть он, Про то, что в жизни не видал, — Про Магадан.Мой друг поедет сам собой —С него довольно, с него довольно, —Его не будет бить конвой —Он добровольно, он добровольно. А мне удел от бога дан… А может, тоже – в Магадан? Уехать с другом заодно — И лечь на дно!..1965

Высота

Вцепились они в высоту, как в свое.Огонь минометный, шквальный…А мы все лезли толпой на нее,Как на буфет вокзальный.И крики «ура» застывали во рту,Когда мы пули глотали.Семь раз занимали мы ту высоту —Семь раз мы ее оставляли.И снова в атаку не хочется всем,Земля – как горелая каша…В восьмой раз возьмем мы ее насовсем —Свое возьмем, кровное, наше!А может, ее стороной обойти, —И что мы к ней прицепились?!Но, видно, уж точно – все судьбы-путиНа этой высотке скрестились.1965

Песня о друге

Если друг оказался вдругИ не друг, и не враг, а так;Если сразу не разберешь,Плох он или хорош, —Парня в горы тяни — рискни! —Не бросай одного его:Пусть он в связке в одной с тобой —Там поймешь, кто такой.Если парень в горах — не ах,Если сразу раскис и вниз,Шаг ступил на ледник — и сник,Оступился – и в крик, —Значит, рядом с тобой — чужой,Ты его не брани — гони.Вверх таких не берут и тутПро таких не поют.Если ж он не скулил, не ныл,Пусть он хмур был и зол, но шел.А когда ты упал со скал,Он стонал, но держал;Если шел он с тобой как в бой,На вершине стоял – хмельной, —Значит, как на себя самогоПоложись на него!1966

Здесь вам не равнина

Здесь вам не равнина, здесь климат иной —Идут лавины одна за одной.И здесь за камнепадом ревет камнепад, —И можно свернуть, обрыв обогнуть, —Но мы выбираем трудный путь,Опасный, как военная тропа.Кто здесь не бывал, кто не рисковал —Тот сам себя не испытал,Пусть даже внизу он звезды хватал с небес:Внизу не встретишь, как ни тянись,За всю свою счастливую жизньДесятой доли таких красот и чудес.Нет алых роз и траурных лент,И не похож на монументТот камень, что покой тебе подарил, —Как Вечным огнем, сверкает днемВершина изумрудным льдом —Которую ты так и не покорил.И пусть говорят, да, пусть говорят,Но – нет, никто не гибнет зря!Так лучше – чем от водки и от простуд.Другие придут, сменив уютНа риск и непомерный труд, —Пройдут тобой не пройденный маршрут.Отвесные стены… А ну – не зевай!Ты здесь на везение не уповай —В горах не надежны ни камень, ни лед, ни скала, —Надеемся только на крепость рук,На руки друга и вбитый крюк —И молимся, чтобы страховка не подвела.Мы рубим ступени… Ни шагу назад!И от напряженья колени дрожат,И сердце готово к вершине бежать из груди.Весь мир на ладони – ты счастлив и немИ только немного завидуешь тем,Другим – у которых вершина еще впереди.1966

Скалолазка

Я спросил тебя: «Зачем идете в горы вы? —А ты к вершине шла, а ты рвалася в бой, —Ведь Эльбрус и с самолета видно здорово…»Рассмеялась ты – и взяла с собой. И с тех пор ты стала близкая и ласковая, Альпинистка моя, скалолазка моя, —Первый раз меня из пропасти вытаскивая,Улыбалась ты, скалолазка моя!А потом за эти проклятые трещины,Когда ужин твой я нахваливал,Получил я две короткие затрещины —Но не обиделся, а приговаривал: «Ох, какая же ты близкая и ласковая, Альпинистка моя, скалолазка моя!..»Каждый раз меня по трещинам выискивая,Ты бранила меня, альпинистка моя!А потом на каждом нашем восхождении —Но почему ты ко мне недоверчивая?! —Страховала ты меня с наслаждением,Альпинистка моя, гуттаперчевая! Ох, какая ты не близкая, не ласковая, Альпинистка моя, скалолазка моя!Каждый раз меня из пропасти вытаскивая,Ты учила меня, скалолазка моя.За тобой тянулся из последней силы я —До тебя уже мне рукой подать, —Вот долезу и скажу: «Довольно, милая!»Тут сорвался вниз, но успел сказать: «Ох, какая ты близкая и ласковая, Альпинистка моя, скалоласковая!..» Мы теперь одной веревкой связаны — Стали оба мы скалолазами!1966

Прощание с горами

В суету городов и в потоки машинВозвращаемся мы – просто некуда деться! —И спускаемся вниз с покоренных вершин,Оставляя в горах свое сердце. Так оставьте ненужные споры — Я себе уже все доказал: Лучше гор могут быть только горы, На которых еще не бывал.Кто захочет в беде оставаться один,Кто захочет уйти, зову сердца не внемля?!Но спускаемся мы с покоренных вершин, —Что же делать – и боги спускались на землю. Так оставьте ненужные споры — Я себе уже все доказал: Лучше гор могут быть только горы, На которых еще не бывал.Сколько слов и надежд, сколько песен и темГоры будят у нас – и зовут нас остаться! —Но спускаемся мы – кто на год, кто совсем, —Потому что всегда мы должны возвращаться. Так оставьте ненужные споры — Я себе уже все доказал: Лучше гор могут быть только горы, На которых никто не бывал!1966

Она была в Париже

Л. Лужиной

Наверно, я погиб: глаза закрою – вижу.Наверно, я погиб: робею, а потом —Куда мне до нее – она была в Париже,И я вчера узнал – не только в нем одном!Какие песни пел я ей про Север дальний! —Я думал: вот чуть-чуть – и будем мы на «ты», —Но я напрасно пел о полосе нейтральной —Ей глубоко плевать, какие там цветы.Я спел тогда еще – я думал, это ближе —«Про счетчик», «Про того, кто раньше с нею был»…Но что ей до меня – она была в Париже, —Ей сам Марсель Марсо чевой-то говорил!Я бросил свой завод, хоть, в общем, был не вправе, —Засел за словари на совесть и на страх…Но что ей оттого – она уже в Варшаве, —Мы снова говорим на разных языках…Приедет – я скажу по-польски: «Прошу пани,Прими таким, как есть, не буду больше петь…»Но что ей до меня – она уже в Иране, —Я понял: мне за ней, конечно, не успеть!Она сегодня здесь, а завтра будет в Осле, —Да, я попал впросак, да, я попал в беду!..Кто раньше с нею был, и тот, кто будет после, —Пусть пробуют они – я лучше пережду!1966

Песня-сказка о нечисти

В заповедных и дремучих, страшных Муромских лесахВсяка нечисть бродит тучей и в проезжих сеет страх:Воет воем, что твои упокойники,Если есть там соловьи – то разбойники. Страшно, аж жуть!В заколдованных болотах там кикиморы живут, —Защекочут до икоты и на дно уволокут.Будь ты пеший, будь ты конный — заграбастают,А уж лешие – так по лесу и шастают. Страшно, аж жуть!А мужик, купец и воин — попадал в дремучий лес, —Кто зачем: кто с перепою, а кто сдуру в чащу лез.По причине пропадали, без причины ли, —Только всех их и видали – словно сгинули. Страшно, аж жуть!Из заморского из лесу где и вовсе сущий ад,Где такие злые бесы — чуть друг друга не едят, —Чтоб творить им совместное зло потом,Поделиться приехали опытом. Страшно, аж жуть!Соловей-разбойник главный им устроил буйный пир,А от них был Змей трехглавый и слуга его – Вампир, —Пили зелье в черепах, ели бульники,Танцевали на гробах, богохульники! Страшно, аж жуть!Змей Горыныч взмыл на дерево, ну – раскачивать его:«Выводи, Разбойник, девок, — пусть покажут кой-чего!Пусть нам лешие попляшут, попоют!А не то я, матерь вашу, всех сгною!» Страшно, аж жуть!Все взревели, как медведи: «Натерпелись – сколько лет!Ведьмы мы али не ведьмы, Патриоты али нет?!Налил бельма, ишь ты, клещ, – отоварился!А еще на наших женщин позарился!..» Страшно, аж жуть!Соловей-разбойник тоже был не только лыком шит, —Гикнул, свистнул, крикнул: «Рожа, ты, заморский, паразит!Убирайся без боя, уматывайИ Вампира с собою прихватывай!» Страшно, аж жуть!…А теперь седые люди помнят прежние дела:Билась нечисть грудью в груди и друг друга извела, —Прекратилося навек безобразие —Ходит в лес человек безбоязненно, И не страшно ничуть!1966

Спасите наши души

Песни 1967–1970 годов

«Корабли постоят – и ложатся на курс…»

Корабли постоят – и ложатся на курс,Но они возвращаются сквозь непогоду…Не пройдет и полгода – и я появлюсь,Чтобы снова уйти, чтобы снова уйти на полгода.Возвращаются все, кроме лучших друзей,Кроме самых любимых и преданных женщин.Возвращаются все, кроме тех, кто нужней.Я не верю судьбе, я не верю судьбе, а себе – еще меньше.И мне хочется верить, что это не так,Что сжигать корабли скоро выйдет из моды.Я, конечно, вернусь – весь в друзьях и в мечтах,Я, конечно, спою – не пройдет и полгода.Я, конечно, вернусь – весь в друзьях и в делах,Я, конечно, спою – не пройдет и полгода.1966

Песня о вещем Олеге

Как ныне сбирается вещий Олег Щита прибивать на ворота,Как вдруг подбегает к нему человек — И ну шепелявить чего-то.«Эй, князь, – говорит ни с того ни с сего, —Ведь примешь ты смерть от коня своего!»Но только собрался идти он на вы — Отмщать неразумным хазарам,Как вдруг прибежали седые волхвы, К тому же разя перегаром, —И говорят ни с того ни с сего,Что примет он смерть от коня своего.«Да кто вы такие, откуда взялись?! — Дружина взялась за нагайки, —Напился, старик, – так пойди похмелись, И неча рассказывать байкиИ говорить ни с того ни с сего,Что примет он смерть от коня своего!»Ну, в общем, они не сносили голов, — Шутить не могите с князьями! —И долго дружина топтала волхвов Своими гнедыми конями:Ишь, говорят ни с того ни с сего,Что примет он смерть от коня своего!А вещий Олег свою линию гнул, Да так, что никто и не пикнул, —Он только однажды волхвов вспомянул, И то – саркастически хмыкнул:Ну надо ж болтать ни с того ни с сего,Что примет он смерть от коня своего!«А вот он, мой конь – на века опочил, — Один только череп остался!..»Олег преспокойно стопу возложил — И тут же на месте скончался:Злая гадюка кусила его —И принял он смерть от коня своего.…Каждый волхвов покарать норовит, — А нет бы – послушаться, правда?Олег бы послушал – еще один щит Прибил бы к вратам Цареграда.Волхвы-то сказали с того и с сего,Что примет он смерть от коня своего!1967

Ой, где был я вчера

Ой, где был я вчера – не найду, хоть убей!Только помню, что стены – с обоями,Помню – Клавка была, и подруга при ей, —Целовался на кухне с обоими. А наутро я встал — Мне давай сообщать, Что хозяйку ругал, Всех хотел застращать, Будто голым скакал, Будто песни орал, А отец, говорил, У меня – генерал!А потом рвал рубаху и бил себя в грудь,Говорил, будто все меня продали,И гостям, говорят, не давал продыхнуть —Донимал их блатными аккордами. А потом кончил пить — Потому что устал, — Начал об пол крушить Благородный хрусталь,Лил на стены вино,А кофейный сервиз,Растворивши окно,Взял да выбросил вниз.И никто мне не мог даже слова сказать.Но потом потихоньку оправились, —Навалились гурьбой, стали руки вязать,А потом уже – все позабавились. Кто – плевал мне в лицо, А кто – водку лил в рот, А какой-то танцор Бил ногами в живот… Молодая вдова, Верность мужу храня, — Ведь живем однова — Пожалела меня.И бледнел я на кухне разбитым лицом,Делал вид, что пошел на попятную,«Развяжите, – кричал, – да и дело с концом!»Развязали, – но вилки попрятали. Тут вообще началось — Не опишешь в словах, —И откуда взялосьСтолько силы в руках! —Я как раненый зверьНапоследок чудил:Выбил окна и дверьИ балкон уронил.Ой, где был я вчера – не найду днем с огнем!Только помню, что стены – с обоями, —И осталось лицо – и побои на нем, —Ну куда теперь выйти с побоями! …Если правда оно — Ну, хотя бы на треть, — Остается одно: Только лечь помереть! Хорошо, что вдова Все смогла пережить, Пожалела меня — И взяла к себе жить.1967

1 2 3

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Я дышу, и значит – я люблю

Высоцкий Владимир А

Шрифт: