Чтение онлайн

Из магазина «Менерга», торгующего всякой лабудой для бассейнов, вышел еще мертвец, в дешевом сером костюме и даже с бэджиком на груди. Почему-то встал, уставился на меня. Мне подумалось о том, что если они так и будут выходить ко мне по одному постоянно, то я канистру не достану никогда — некогда будет.

Опять тихо-гулкая очередь из «укорота» с глушителем, шум падения тела. Водительская дверь «ивеко» распахнулась, я втиснулся в салон, пытаясь выдернуть увесистую канистру из-под панели с пассажирского сидения. Естественно, сразу выдернуть не получилось — и неудобно, и тяжелая, и за что-то цепляется. Рванул сильнее, потащил, обернулся — и заорал матом. Прямо возле меня стоял мертвец. В тренировочном костюме (мозг при этом отметил, что я видел вывеску спортивного зала, когда заезжал сюда), да еще с гантелью в руке. И эта рука была поднята, явно для того, чтобы меня этой самой гантелью навернуть.

Успел только лягнуться ногой. Здоровенного мертвеца не оттолкнул, но удар сбил — железяка стукнула о борт фургона, отскочила в сторону. Пахнуло тяжелой трупной вонью. Дернул автомат и обнаружил, что он благополучно прижат моим же телом к сиденью, до пистолета не дотянусь — приклад и ремень мешают. Еще раз лягнулся, изо всех сил, так, что увесистый зомби все же отлетел назад, ударился о «дефендер».

К собственному удивлению не запаниковал, к работе подключился какой-то новый, до того скрытый и отключенный слой сознания. Успел только заметить, как мертвяк снова шагает вперед и замахивается своим оружием. Мелькнула даже мысль: «Башку проломить хочет, точно ведь!»

Захлопнул дверь и полез между спинками сидений назад, в кузов. С треском и звоном посыпалось стекло — навернул таки, козел дохлый. Перебрался в кузов, даже канистру не забыл, опять же к собственному удивлению, словно кто-то еще, спокойный и неторопливый, взялся соображать за меня. Тяжелая, пахнущая соляркой емкость с гулким стуком встала на рифленый пол. Я перекинул магазинную «спарку» на полный, рывком сдвинул боковую дверь.

Большой мертвец явно не ожидал моего появления с этой стороны, даже оторопел немного. А большего и не надо было, красного зайчика на переносицу — и адьё. Автомат слегка тряхануло, захлопали выстрелы, мертвец завалился в проход между машинами, оставив на борту «лэнда» мерзкого вида полосу из разваленного затылка. И забрызгал все, зараза.

Я выскочил из фургона — из-за внедорожника вывалилась мертвая девчонка в джинсах и разодранной майке, запекшаяся кровь на ней как панцирь уже. Не поймешь даже, своя или чужая — ее тоже ели неслабо. Отгрызенная щека висит лоскутом, сквозь дыру видны белые пятнышки зубов, пробивающиеся сквозь бурое месиво.

Глянул на нее — и тошно стало, Дрика вспомнилась. Такой же типаж — тощая, светловолосая, длинноногая.

— Мать, да сколько же вас, — выдохнул я. — Уйди хоть ты, а? Убью же…

Девчонка пошла навстречу и я ее убил. Или упокоил, второе все же, наверное. Нечего ей так.

Рука прямо из-под «лэнда», тощая, грязная, бледная, вцепилась в ботинок. Не вижу чья, но рука детская. Просто рванул ногу, выдернул из захвата, открыл дверь в машину. Маленький мертвяк суетливо полез наружу — совсем пацан, лет десять, не больше. Я просто приставил к его голове срез глушителя и потянул спуск. Бум негромкий — и все, ткнулся лицом в асфальт.

Мертвецы уже шли со всех сторон, но я успел и канистру в салон закинуть, и сам уселся за руль. Щелчок блокировки двери, рык дизеля на первой передаче. Неуклюжий и высокий внедорожник тронулся с места, перевалился через мертвое тело, растолкал подбегающих мертвецов. Один все же уцепился за багажник на крыше, повис, ноги волочатся. Мертвая харя прижалась прямо к моему окну с левой стороны.

— Как же вы достали, — сказал я ему и вывернул руль немного влево.

«Лэнд» почти притерся к заду фургона, мертвеца счистило. Зажатый между машинами, он крутанулся, неуклюже взмахнул руками и завалился под колеса.

Пару раз мертвяки выскакивали прямо перед машиной, но «дефендер» легко сбивал их бампером и высокими капотом. Никто не летел на капот — скорость скромная — и никто не стучал кулаками по лобовому, как бывает в кино. Машина без всяких затруднений протолкалась проездами до широкой дороги и, набрав немного скорость, покатила по тому же маршруту, по которому я сюда приехал на фургоне.

Возле фермы следов врага обнаружить не удалось. Кот тоже ничего такого, судя по виду, не заметил — встретил меня внизу, на темном из-за закрытых ставен первом этаже, боднул головой в ногу, муркнул и рванул на кухню, прозрачно намекая на то, что в миске у него все закончилось. Я постарался как можно скорее исправить ситуацию, а потом сам поставил чайник на плиту. В доме сохранилось два полных газовых баллона, так что кормить себя получалось вполне полноценно.

Надо решать, что делать дальше. У противника удалось выбить почти взвод, это много, по долгам они заплатили, на первый взгляд. Но есть момент — я себя пока удовлетворенным не чувствую. Нет ощущения, что со мной расплатились, мало мне этого. Хочется не оставить все как есть, нанеся албанцам урон, а как-то все их гнездовье здесь накрыть. Понимаю, что не по чину беру, не для одиночки задача, но все же…

Еще очень похоже на то, что албанцы держат рабов. Я помню людей, копавших землю под конвоем. Кто там в рабах? Соседи, возможно. Мы бы были, если бы вовремя не спохватились. Кстати, а чем вообще анклав живет, вот что интересно бы знать. И отталкиваясь от этого, думать дальше. Жрать им надо? Надо. Что едят? Если рассчитывать на склады всяких консервов, то им пора начинать страдать цингой, а на это никак не похоже. Ряшки у всех были хоть куда, в два дня не уделаешь. Ну, рыба… Ну, овцы, те что на «носовых платках» пасутся. Ну… Так, а столько теплиц здесь зачем? Не для красоты ведь? От их переправы до того комплекса, где я мотоцикл прятал, всего километра три. Что тут растили? Не может быть, чтобы они на «витаминный склад» наплевали, наверняка теплицами пользуются.

Так, и что это мне дает? Дает это мне один из вероятных маршрутов противника — надо возить работников. Как этим воспользоваться? Черт его знает. Разведать, понаблюдать. Засесть на маршруте вероятного выдвижения и ждать. А там видно буден, оно всегда видно становится. Есть, правда, одна трудность: противник пока может паниковать и никуда за пределы анклава не выходить. Там его ничем не возьмешь, если откровенно, успех первого дня, когда я подкрался по дренажной канаве и расстрелял наблюдателей, с патрулем повторить не получится. Для меня вообще любой повтор — верная смерть, запасных жизней нет. Если, конечно, не считать таковой «нежизнь», если мне не попадут в голову.

Чайник закипел, я бросил в толстую фаянсовую кружку с изображением мельницы пакетик «эрл грея» и залил кипятком. Не до эстетства, и так попью. Сыпанул сахару, хотя обычно без него обхожусь — устал, силы нужны. Потом быстро изготовил на сухих хлебцах некое подобие сандвичей, навалив на них консервированного мяса, захрустел, подумав о том, что и самому чем-нибудь свежим не мешало бы разжиться, огурчика-помидорчика какого сожрать. Лучку зеленого посовать в крупную соль, откусить с хрустом. Тоже ведь повод навестить теплицы.

Ладно, теплицы теплицами, а как сам факт того, что местных держат в рабах какие-то залетные шиптары понравится местным же? Военные местами укрепились, если людям верить, да и не только военным это могло бы не понравится. Мы привыкли считать европейцев рыхлыми безответными телками, а это не совсем верно — у них просто жизнь такая, а по сути люди как люди, изменятся обстоятельства и озвереют не хуже других. Даже может и лучше, потому что именно их дедушки давали прогадиться всему остальному миру, а не наоборот. Не надо недооценивать.