Чтение онлайн

Сама я с ними не справилась, мне помогли. Желудок был пустой, дома я не поужинала, коктейль так и недопила, но спазмы не прекращались.

– Фона, ты чем-то отравилась? – участливо спрашивал меня мой уже первый мужчина, нежно держа мои волосы в одной руке и поглаживая второй меня по спине.

– Тобой, – смогла прошептать я, горло саднило.

– Ты так и не сказала, как тебя зовут, – не расслышав мой ответ, либо не приняв его к сведенью, продолжил он. – Тот «потомок», с кем ты сейчас, совсем о тебе не заботится, поэтому ты вправе его поменять. Я сам поставлю его в известность. Кто он?

Мой организм, поняв, что из меня больше ничего не выйдет, (я ещё раз напомнила ему, что желудок пустой) отпустил, спазмы прекратились.

Сейчас предстояло самое страшное – посмотреть правде в глаза, как-то выпутаться из этой ситуации и уйти отсюда самой. Но теперь тело напомнило, что то, что недавно произошло здесь, для него как бы непривычно. Оно болит в том месте. Попыталась самостоятельно выйти из кабинки и надеялась, что сейчас меня оставят одну.

Не вышло. Отпускать меня никто не собирался.

Он, не слушая моё «Я сама», подвёл меня к умывальнику, дал время умыться и прополоскать рот, а потом так же легко, как и ранее, поднял меня и усадил на ту же столешницу. Не слушая моих протестов и не обращая внимания на попытки противостоять его действиям, он развёл мои ноги и, немного смочив бумажное полотенце, начал протирать моё лоно. Движения были нежными, он смотрел мне в лицо и что-то снова прошептал на непонятном мне языке. Помимо английского, я ещё немного знала и французский, пару фраз из чешского и итальянского, но это было точно не на этих языках. Его голос и взгляд, нежность, скользящая в непонятных словах, так контрастировала с той страстью, которой мы были оба поглощены ещё несколько минут назад, что моё сердце дрогнуло.

Может, это и есть моя судьба, может, так случилось, что просто вот он, тот которого я так ждала, поэтому всё так и случилось?

Но следующие его слова уже на понятном мне языке вернули меня на грешную землю и разбили надежды, которые уже давали слабые ростки в сердце.

– Фона, мы продолжим, обещаю. Но не здесь. Сейчас ты снова начинаешь …, – он коснулся моих губ лёгким поцелуем и договорил. – Потерпи. Теперь я буду о тебе заботиться, и поверь, я утолю твой голод лучше, чем кто-либо другой. Пока я не хочу тобой делиться ни с кем.

Последняя фраза, а именно слово «пока», обозначающее неопределённый отрезок времени, отведённый им мне в его жизни и его уверенность, что потом он с лёгкостью отдаст меня другому, подтвердили слова, сказанные мне Фоной Елизаветой. «Потомки» видят мой чёртов «ФОН» и с радостью готовы его утолить, но не претендуют на единоличное пользование, зная специфические особенности этих самых Фон, к которым я всё-таки отношусь.

Мне захотелось взвыть и послать всё к чертям! И если первое я успела сделать, а именно заорать во всё горло, выпуская наружу теперь уже всю свою ярость в одной протяжной букве «АААААААА!!!!!!!».

То вот послать его куда подальше с благородным предложением я не успела. Дверь, которую, как оказалось, ревностно охранял один из тех самых парней, что был в компании с моим первым, открылась, и в помещение вошла ранее упомянутая в моих мыслях Фона Елизавета. Она не изменилась с момента нашей прошлой встречи и выглядела, как и всегда, аристократично и холодно. Но я была рада увидеть её здесь и сейчас.

– Константин, отпусти девушку, – сказала она ему, а мне кивнула. – Я приехала за тобой. Надеюсь, сейчас ты рада меня видеть, Анна. Жаль, я не успела вовремя.

Фона Елизавета! Всё же моя жизнь пошла кувырком не в день встречи с Константином, а немного ранее.

Но давайте по порядку.

Мне двадцать пять лет, меня зовут Анна, в семье зовут ласково Анюта.

Точнее, раньше звали.

Я любимая старшая дочь в интеллигентной семье педагогов.

Была любимой дочерью.

И раньше я была примером во всём для своей младшей сестры, но это было до того, как узнала, что я не такая как все.

Один процент женщин имеют особенность, и мне не повезло, я вошла в этот чёртов процент.

И нет у меня никаких суперспособностей.

Я просто Фона.

Фона – существо женского пола из рода человеческого с повышенной сексуальностью, которая «фонит».

Дурацкое слово.

Тот, кто придумал так называть женщин, излучающих один определённый спектр энергетической ауры (по-простому «ФОН»), был просто дурак. И ведь в принципе уже сами слова «Фона» «фонить» давали понять, что для тех, кто видит этот «ФОН», важен именно он, а не сама носительница. Таких женщин не воспевают в книгах, не пишут им стихов, они живут среди всех других. И только единицам из них везёт в жизни: они не умирают молодыми, а живут долго и этот «ФОН» считают своим счастьем, потому что именно благодаря нему их и заметили, а точнее, увидели во множестве обычных женщин.

А видят этот «ФОН» исключительно представители одного древнего рода. Нет, это никакие не вымышленные существа. Они люди обычные, только живут очень, даже слишком, долго. Ну и исходя из этого немного сильнее во всём, чем обычные люди, и хорошо научились выживать в быстро изменчивом мире.

О том, что представители рода существуют, а я имею этот дурацкий «ФОН», который они видят, узнала несколько лет назад.

И ведь всё произошло случайно. Если бы не та встреча, я, может быть, никогда и не пересеклась с этими «потомками», а мой фон спал бы.

Ведь я была правильная девочка: училась на отлично, окончила музыкальную школу по классу фортепиано, поступила и к тому моменту уже была на последнем курсе института.

Ни о каких отношениях с противоположным полом и речи не шло. Да даже не целованная я была и, конечно же, девственница.

И тут эта поездка на новогодние каникулы в Прагу.

Мы с сестрой так ждали её, и вот это случилось.

Как сейчас помню, мы гуляли по городу, любовались самой красивой елью на главной площади. Олеся, моя младшая сестра, уговорила меня пойти на карусели. Мы задержались. Родители уже, наверное, начали нас искать, когда я вспомнила про время и поспешила в гостиницу. С каруселей уходили с боем, всю дорогу я практически тащила за собой сестрёнку за руку. И вот мы уже были почти у нашего отеля, осталось только перейти дорогу. Леся, увидев маму у входа, вырвала свою руку из моей ладони и, не глядя по сторонам, побежала к ней.

Визг тормозов был жуткий, моё сердце, кажется, перестало биться.

Машина остановилась чуть ли не в миллиметрах от испуганной, застывшей, как статуя, девочки.

Я кинулась к сестре, меня трясло, а на ней ни одной царапины. Маме стало плохо, вызвали доктора.

А я в этот вечер познакомилась с моим личным кошмаром, точнее, узнала, что я сама являюсь ненасытным чудовищем.

И сообщила мне о том, что оно спит во мне, молодая женщина, которую звали Фона Елизавета.

На этом и закончилась моя счастливая жизнь.