Я — «Голос»
Шрифт:
В кинозале музея нам показали двадцатиминутный документальный фильм. Факты. Только факты… Нескончаемой вереницей проходят по экрану десятки тысяч обреченных. Их избивают, травят собаками. А вот и конец пути: «баня» — сауна, где людей травили газом, печи крематория. Перед входом в крематорий пирамиды обуви, детские вещи, игрушки. И кадры Нюрнбергского процесса. Допрос бывшего коменданта Освенцима.
Когда ему задали вопрос: «Правда ли, что эсэсовцы бросали живых детей в пылающие печи?» — он немедленно подтвердил правильность этого, а дальше заявил: «Дети раннего возраста непременно уничтожались, так как слабость, присущая детскому возрасту, не позволяла им работать… Очень часто женщины прятали детей под свою одежду, но, конечно, когда мы их находили, то отбирали детей и истребляли».
А это что такое? Склад тюков. На тюках надписи: «Волос мужской», «Волос женский». Ими набивали матрацы, из них делали носки для немецких подводников.
На экране опять горы ботинок, горы трупов. Оркестр, составленный из лучших музыкантов Европы. Он исполняет «Танго смерти», заглушая стоны несчастных.
Стремясь уничтожить следы своих преступлений, гитлеровцы в январе 1945 года взорвали крематорий, рассчитанный на бесперебойную работу в течение десятков лет (через печи Освенцима и других лагерей Гитлер собирался пропустить, за небольшим исключением, всю Польшу), сожгли и уничтожили лагерную документацию. Стремительное наступление Советской Армии не только спасло польский народ от поголовного истребления, но и не дало уничтожить следы зверства [11] .
11
Планы прямого физического уничтожения польского и других славянских народов разрабатывались Гитлером задолго до начала второй мировой войны как составная часть бредовой идеи о мировом господстве арийской расы и завоевании «жизненного пространства» для «третьего рейха».
«Наша сила, — говорил Гитлер в речи, произнесенной 22 августа 1939 года в Оберзальцбурге на совещании главнокомандующих вермахта, — заключается в нашей быстроте и натиске. Чингисхан вполне сознательно, с легким сердцем привел к смерти миллионы женщин и детей. Но история видит в нем только великого создателя государства. Меня совершенно не интересует, что думает обо мне бессильная западноевропейская цивилизация. Я издал приказ и велю расстрелять каждого, кто осмелится произнести хоть одно слово против принципа, что целью войны является не достижение какой-то определенной линии, а физическое истребление противника. Поэтому я приготовил — пока что только для Востока — свои отряды «Мертвой головы» и дал им приказ посылать на смерть без жалости и милосердия всех мужчин, женщин и детей — поляков по происхождению и говорящих по-польски. Только таким образом мы добудем жизненное пространство, которое нам нужно».
Януш Гумковский, Казимеш Лещинский, Польша во время гитлеровской оккупации. Изд-во «Полония», стр. 68.
Многие документы и лагерные объекты уцелели. В музее Освенцима мы видели экспонаты, фотографии, леденящие душу. В лагере систематически проводились опыты над людьми. Заключенных опускали в ледяную воду, чтобы определить, сколько времени человеческое существо может прожить в таких условиях. Проводились опыты с отравленными пулями, заразными болезнями, опыты по стерилизации мужчин и женщин.
Как, где погибла наша Ганка?
«Легкой» смертью в освенцимской «бане»? В «экспериментальном» блоке? В камере пыток? Через какие муки прошел по этой проклятой, пропитанной кровью и пеплом земле наш друг и побратим Михал Врубль? Лично я обязан ему своей жизнью.
У подножия урны с прахом многих жертв Освенцима мы положили букет роз — красный, как кровь Ганки и татуся.
Мертвые живут, если живые помнят.
Вот и завершилось наше путешествие по земле друзей. Подходит к концу и наша повесть. В ней вы, дорогой читатель, познакомились со многими польскими патриотами, без помощи которых группа «Голос» не смогла бы выполнить свою задачу.
Со многими, но не со всеми.
В записной книжке «капитана Михайлова» сохранились зашифрованные имена, клички, короткие боевые характеристики. Во время встреч с Зайонцем, Бохенеком, Тадеком, Гардым мы уточнили старые записи, дополнили их.
Думается, читателю небезынтересно познакомиться с этими страницами. Итак, имена, дела.
Тарговский Игнаци — крестьянин. Живет в Рыбне. Теперь член ПОРП. В его доме некоторое время работала Комар, а позже была явочная квартира.
Очкось Станислав (Скала) — из Чернихува Краковского уезда. Военное звание — капитан. Коммунист. Через него группа «Голос» получала ценную информацию о воинских перевозках немцев.
Ганцарчики Роман и Ян (Збышек и Янек) — партизаны-подпольщики, сотрудничали с группой «Голос».
Пытлик Франц — капитан народной милиции. До войны — член Польского коммунистического союза молодежи. В период оккупации — заместитель командира партизанского отряда имени Людвика Варыньского. Оказывал всемерную помощь группе «Голос», принимал участие в диверсиях.
Ленкевич Ян (Моравский) — связной группы «Голос».
Паер Янина (Янка) — дочь Станислава Очкося. В октябре — декабре 1944 года была связной между Голосом и Грозой.
Солтыкова Клара — пенсионерка. Работая в штабе немецкой части уборщицей, она выносила и передавала связным группы «Голос» использованную копирку, некоторые документы.
Пашкевич-Бохенек Иоанна — жена Владислава Бохенека, в 1944 году собирала для разведгруппы «Голос» сведения о расположении и перемещении немецких воинских частей в районе Кракова и местечке Величка. Экономист, член ПОРП.
Гачол-Навара Станислав (Навара) — в период оккупации командир объединенных партизанских отрядов Армии Крайовой «Жельбет» в чине капитана. Награжден высшими военными наградами Польши.
Сендер Франц — во время оккупации был участником крестьянских батальонов. Вместе с братом Яном первым оказал помощь радистке Комар и разведчице Анке.
Коник Мечислав (Кава) — убит в бою с немцами 18 января 1945 года. Охранял радиостанцию и радистку Комар. Член ППР, командир специальной окружной группы Армии Людовой.
Рак Юзеф — крестьянин из села Тшебиня. В его доме периодически в 1944—1945 годах находились командир «Голоса» и многие члены группы. Всегда помогал группе продовольствием.
Рак Анна — из Тшебини. Укрывала от немцев советских граждан, некоторых из них направила в группу «Голос».
Ничто не забыто. Советское правительство высоко оценило подвиг наших побратимов, верных, бесстрашных товарищей по оружию.
Как бесценную реликвию храню эту очень дорогую мне вырезку из «Красной звезды»:
За активную помощь командованию Советской Армии в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками в период Великой Отечественной войны и проявленные при этом мужество, инициативу и стойкость наградить граждан Польской Народной Республики:
Орденом Отечественной войны 1-й степени
1. Бохенека Владислава Яновича.
2. Врубля Михала Мацеевича (посмертно).
3. Зайонца Юзефа Францишковича.
Орденом Отечественной войны 2-й степени
1. Зайонц Валерию Яновну.
2. Очкося Станислава Яновича.
3. Прысака Юзефа Юзефовича (посмертно).
Москва, Кремль 7 мая 1968 г.
В 1944—1945 годах в районе города Кракова, оккупированного фашистскими захватчиками, действовала группа советских военных разведчиков во главе с Евгением Степановичем Березняком.
Большую помощь разведчикам в выполнении заданий командования 1-го Украинского фронта оказали польские патриоты Бохенек Владислав, Врубль Михал и их товарищи, проживающие в Кракове.
В исключительно трудных условиях оккупационного режима разведгруппа Е. С. Березняка установила связь с местными партизанами и польскими подпольщиками и с их помощью добывала ценную информацию о противнике, о дислокации воинских частей оккупантов и об их составе.
Советские разведчики совместно с польскими патриотами — супругами Зайонц Юзефом и Валерией, Владиславом Бохенеком, Юзефом Прысаком и другими товарищами по оружию — сумели предотвратить подготовленное фашистами уничтожение бывшей польской столицы города Кракова, сохранить его исторические культурные памятники».
МОЯ ПОЧТА
Что и говорить: письма от хороших людей получать приятно. А каково отвечать. Немало писем я, как и мои товарищи по группе «Голос», получил после публикации в «Комсомолке» документальной повести «Город не должен умереть» и, признаться, совсем растерялся, когда после телепередач и выступления газеты «Известия» почтальон стал приносить письма пачками.
Но я сказал себе: ты же учитель, а какой учитель не рад вопросам? Перед тобой класс, аудитория. Пусть необычная, пусть растянулась от Владивостока до Будапешта и Софии, от Петрозаводска до Ужгорода и Кракова. Вспомнил Веселое, первых своих учеников. Представил озорные, задумчивые, любознательные, горящие глаза ребят… Ради такой аудитории не грешно и засидеться допоздна.