Чтение онлайн

— Ночью наш маньяк убил охотника.

Тишина, воцарившаяся в комнате после этих слов, оглушает. Погружает нас в звуконепроницаемый кокон, обволакивает, дурманит. Задыхаюсь. Пытаюсь сосредоточиться на боли, почувствовать ее острее, для этого соединяю ладони. Боль тупая, не спасает от навязчивых мыслей, от страха, обступившего со всех сторон. В коридоре глухо хлопает дверь.

— Где? — почти шепотом спрашивает Эрик.

— В Москве.

И снова молчание. Глеб отвернулся и царапает ногтем стекло. Противный звук, но сейчас радует и он. Тишина убивает.

— Больно, — вырывается у меня. Не могу больше молчать. Думается, если буду говорить о чем-то будничном, осязаемом, нависшая угроза рассеется хоть на время.

Эрик, похоже, и сам рад отвлечься. Бережно касается моей руки, аккуратно кладет свою ладони поверх моих. Боль отступает, сменяется приятным зудом затягивающихся ран. Те, что внутри, не затягиваются. Страх рождает язвы на душе.

— Ничего не скажешь?! — взорвался Влад, и я вздрогнула.

— Альрик боится, — спокойно констатировал Эрик.

— Боится, — кивнул Влад. — И готов сотрудничать.

— Тогда ему нужно искать среди своих. После изгнания Девяти хищный становится охотником.

— Необязательно. Ты знал, что если отсечь только появившиеся щупальца, ты сохраняешь сущность и кен, полученный в результате ритуала?

— Он может быть хищным! — выдохнул догадку Эрик.

Влад кивнул.

— Тут искать нужно нам. Вернее, тебе. Это ведь ты знаешь почти всех пророчиц на планете.

— И если какая-то из них погибла в ближайшие годы…

— Мы найдем убийцу, — закончил за него Влад.

Они что-то планируют, а я едва различаю слова. Утыкаюсь лбом Эрику в плечо и почти плачу.

Не хочу больше бояться! Вздрагивать каждый раз, когда кто-то касается руки, от хлопков петард на улице, от звука салютов. Я замуж хочу. Цветы и праздник. Шампанского. Первую брачную ночь. Медовый месяц где-то на пляже. Чтобы песок щекотал пятки. Жмуриться от солнца. Целоваться в соленой воде.

Чтобы как в кино… Возможно ли для меня, как в кино?

— Отправь ее в сольвейгам, — предлагает Влад. — К Барту. Там безопаснее сейчас.

Эрик сомневается. Глаза опустил, думает, взвешивает факты. Отпускать не хочет, но предложение Влада благоразумно. Даже я понимаю. Понимаю, но все равно все внутри противится.

— Нет, — возразила, — не пойду. Не оставлю Алана.

— Ничего не станет с твоим Аланом! — возмутился Влад. — Хищный маньяку больше не нужен.

— Я. Не оставлю. Сына.

— Не надо никого оставлять, — ласково успокоил Эрик. — В скади тебе ничего не грозит.

— Ага, с тобой, — съязвил Влад. — Но тебе-то надо искать убитую пророчицу. Кто за ней присмотрит в это время?

— В скади достаточно защитниц и воинов. Да и друзей у Полины, я смотрю, не меньше.

— Будто ты позволишь помогать, — фыркнул Влад.

— Будто я могу тебе запретить, — поддразнил его Эрик. — Только если хочешь помочь, боюсь, того, что у тебя есть, будет мало. Готов сходить туда, откуда не возвращаются?

— На нижние слои? С тобой? — удивился Влад. Он и правда не ожидал такого щедрого предложения. Впрочем, я тоже. Думала, они теперь до конца жизни будут собачиться.

— Почему бы и нет. Или боишься?

Лицо вождя атли окрасилось злостью, он сжал кулаки и процедил:

— Когда?

В комнату бесшумно скользнула Рита с чашкой карое в руках, и напряжение схлынуло. Эрик отвернулся и бросил как бы между прочим:

— Обсудим.

Глеб отвернулся к окну и сосредоточенно царапал ногтем подоконник. Рита присела на кровать, осторожно потрясла Игоря за плечо, глубоко и скорбно вздохнула. Я почувствовала себя лишней. Да не только я была лишней — все мы. Влад, который все еще раздраженно сжимал кулаки. Эрик, делающий вид, что ему безразлично все на свете, даже опасения Альрика. Глеб, который и сам, видимо, хотел оказаться отсюда подальше. Уйти. Курить у себя на балконе и думать. О Нике. Об альтернативных способах питания. О глобальном решении для хищных — ведь если мы получим доступ к силе на нижних слоях, нам не придется калечить людей.

Если…

Думаю, будь такая возможность для всех нас, проблема решилась бы давным давно. Но увы, Влад прав: это опасно. Игра не стоит свеч. Он, как вождь, должен беречь своих людей.

Впрочем, сам-то пойдет. Несмотря на злость, я видела, как загорелись его глаза, когда Эрик предложил. И да, Влада совершенно невозможно взять на «слабо». Он не импульсивен, и если согласился, понимает, что справится.

Игорь тихо застонал на кровати, и Рита зашептала — едва слышно, горячо — уговаривая его выпить карое.

— Пусть отдохнет, — сказала я, обращаясь непонятно к кому, и вышла из комнаты. В коридоре дышалось легче, но все же дом атли оставался домом атли, со всеми вытекающими. Подавляющий, пусть и светлый.

Глеб, Влад и Эрик вышли вслед за мной. Глеб прикрыл дверь, а Влад сказал вполне искренне:

— Спасибо.

— Пожалуйста, — сердито ответила я.

Здесь, в коридоре, поджидали воспоминания о нашей последней встрече. Через пару дверей от бывшей комнаты Филиппа находилась комната Лары, а в паре шагов — спальня Влада. Мне не хотелось вспоминать и проводить параллели.

Влада моя враждебность нисколько не задела — он тут же потерял ко мне интерес.

— Как на счет обсудить? — повернулся к Эрику.

Тот пожал плечами, будто говоря: как хочешь. Глеб, похоже, тоже заинтересовался, и они отошли в сторону, оставляя меня одну.

Дом, построенный из воспоминаний.

Они нападали спереди и со спины, впивались сильными, когтистыми лапами в душу и не отпускали. И первый мой приход сюда — я стояла испуганная, потерянная и смотрела на Влада, застывшего на лестнице. И усталая я после посвящения и присяги. Война и пол, заваленный телами близких. Герда. Возвращение из Москвы. Изгнание…И даже когда я вышла на улицу, они тянули ко мне серые, полупрозрачные щупальца, стараясь ухватить. Тщетно. Я выжигала их на подходе.

Рита нашла меня в беседке. Той самой, за домом, где мы с Владом говорили о ритуале. Тут тоже жили воспоминания, но не навязчивые и полезные. Те, которые учат: нельзя подставлять вторую щеку.

— Спасибо, что помогла Игорю, — тихо сказала Рита и присела рядом со мной на скамейку. Ветер трепал ее выкрашенные в черный волосы, челка навязчиво лезла в глаза.

— Атли мне не чужие, — ответила я. Отвернулась. Рядом с ней было… нет, не тяжело. Скорее, неуютно. Сестра по крови, близкой она мне так и не стала. И от несостоявшегося единства Рита вызывала во мне чувство отторжения, побороть которое я никак не могла.