Чтение онлайн

Я иду направо от шлюза. Балкон не охватывает крайнюю секцию балка по периметру. Я закрепляюсь на поручне ножными кошками, выдвигаюсь в Космос на длину тела и вижу, да, явно край надстройки стыковочного агрегата, закрытый тканевым экраном. Дотянуться до него отсюда невозможно. И зацепиться там, у надстройки, не за что. Наверное, всё-таки надо возвращаться на грузовоз и собирать катер, думаю я. На руках тут много не наработаешь. Воздуха мало у нас, эх.

–  Бессмыслица какая-то… - замечает вдруг Нота.

–  Что ты имеешь в виду? Или: что Дёготь имеет в виду? Кто что имеет в виду, Нота?

–  Я, я имею в виду. Что мы делаем? Мы решаем проблему прохода внутрь балка?

–  Ну да, - подтверждаю я уверенно.

–  Предполагая, что внутри могут оставаться люди. Так? Шлюз заперт изнутри и всё такое. Но, космачи мои коллеги! Прошло минимум полтора года. Какое время балок сможет поддержать жизнедеятельность обитателя без снабжения? Хотя бы одного, например?

–  Ах, великолепный вопрос!
– восклицает Кирилл.
– Светлая голова, хотя и с шишками. Подожди-ка, Марк, ничего не делай. Я ищу… Так. Раздел "СОЖ ССВП-АМ". Так… Одна секция обеспечивает жизнедеятельность и работоспособность шести человек… Так… обеспечение пригодного для дыхания газового состава атмосферы… тра-та-та… средства контроля и регулирования давления, средства выравнивания… его же, мобильная и стационарная аппаратура разгерметизации и наддува ПхО… шлюзового отсека… временной шлюзовой камеры… газоаналитика… БМП-А-44, господи, ну и старьё. Так, очистка, "Воздух"… Установка кислородообразования ТИК-ШаЦ, 190 килограммов объём стандартной загрузки… Что, Вилен Фёдорович?

–  Если системы жизнеобеспечения шести секций объединить в один контур - один человек мог продержаться без возобновления припасов в течение полутора лет, - прорывается, булькая, Дёготь.
– Даже дольше. Но если обитатель один. И если не было отказов по СОЖ - никаких.

–  А статистика отказов и замечаний по этому типу балка есть у нас?
– интересуюсь я.

–  Есть, Марк, - отвечает Кирилл.
– С неё раздел и начинается. Не очень хорошая статистика. Мы сейчас говорили только по атмосфере. А водоснабжение? А пища, элементарно? Свет - пусть его, хоть один генератор да работает, но еда?…

Возникает пауза. Мы все думаем с таким напором, что в эфире фонит. Шансы есть, подвожу про себя итог я.

–  Возможно, там и есть люди. Но вряд ли живые, - говорит Дёготь.

–  Пять из ста, - говорит Кирилл.

–  Живой шанс, - говорю я.

–  Соператор намерена сказать умное слово.

–  Ну давай, соператор, - предлагаю я.

Настроение у меня неостановимо к чёрту идёт. В чём смысл-то происходящего? Спасти возможного (возможных) обитателя(-лей)? Пять из ста, сказал Кирилл. Я бы даже дал меньше, хотя на Трассе и один шанс из ста считается шансом львиным… Или мы, всё-таки, работаем по первоначальному полётному заданию? Нас ведь и самих неплохо бы уже кому спасать. Центр управления стройкой может быть внутри балка, а может и не быть. Базировался он, например, на грузовоз, или на самый "Форвард". Хотя нет, вряд ли. Тогда балок не ставили бы вообще, жили бы в корабле… Тьфу! Чем мы вообще занимаемся?

–  Марк, я Мелани-По, ты уверен, что антенн на балке нет?

–  Разумеется, я не уверен. Но я вообще ни в чём пока не уверен. Как я могу быть уверен? Я не был наверху, я не был сзади, я не лазал на рэк.

–  Дайте мне хотя бы одну набортную магистраль связи или передачи данных, любую. И я определю, жив пациент или мёртв, по косвенным. Даже если света на объекте нет никакого своего. Активно прозвоню. У меня всё необходимое в рабочем состоянии.

–  На виду нет ничего. И не похоже, что они тут хоть что-то прокладывали. Если бы прокладывали, то поверх экрана, согласны?

–  А стандартные?

–  Кирилл, Вилен Фёдорович?
– зову я.

Пауза.

–  Смотрим… Ага, Байно, я Дёготь. Ну, чтоб далеко тебе не ходить… Вот где ты, прямо тут, метром выше, то есть вертикально примись, на уровне груди у тебя будет… должен, то есть, быть, оптоволоконный телеметрический кабель. Скафан-дровый контроль. Старая песня. Если он есть и конфигурация подключений не изменялась, то к внутреннему БЦ этой секции он доступ имеет. Так по схеме.

Я уже четвёртый час падаю свободно, я устал, и я не медлю: изменяю положение тела, достаю стропорез и фиксирую его на перчатке. Я чувствую, что уже здорово натёр перчатками руки, а по кончикам пальцев словно молоточком прошлись. Мне не раз приходилось резать эрэсэмку, технология мне знакома, я быстро прорываюсь к тусклому фарфору внешней обшивки. Разрез я делаю по вертикали, сразу метра на полтора, сколько руки хватает. Ровно посередине разреза, в жёлобе действительно лежит чёрный кабель сечением где-то 3.8-3.9.

–  Есть такое дело, - сообщаю я.

И поворачиваюсь так, чтобы плечевая камера кабель показала.

–  Подключайся!
– решительно говорит Нота.

–  Роджер. Делаю.

Только на выковыривание кабелька из жёлоба я трачу минут двенадцать. Треугольный лоскут экрана слева мне мешает, приходится прерваться и устранить помеху - отрезаю и выбрасываю. Кирилл некоторое время меня подбадривает и даёт советы, потом вдруг просит гальюнного времени и срывает, подбадриванием и советской деятельностью занимается Нота. Я заканчиваю.

–  Если у тебя ничего не выйдет, Нота, я тебя убью, и меня оправдают при большом стечении народа, - предупреждаю я.
– Обоснование убийства интуитивно понятно.

Климатизатор у меня в шлеме работает на полную. Мёртвый я там или нет, но потею я почище живого. Впервые в жизни… впервые в смерти я осознаю, какую энергию тратит организм, набирая внутрь себя воздуха, достаточного для питания произнесения простейшей короткой фразы.

Нота принимает администрирование на мой унимодуль и просит помолчать под руку: "Не мешайте спать, пока люди работают". Я-то помолчу, тем более что чувствую усталость и не прочь поразмыслить, не впервые ли это за пять суток, но на связь выходит в пару к Дёгтю Мьюком, авторитетно требует отчёта, а капитана не заткнёшь, хотя он и говорит женским голосом. И Нота начинает вслух сквозь зубы комментировать свои действия:

–  Активную прозвонку сети делать не нужно. Кабель под светом. Параметры кабеля приличные, довольно скоростной. С одного конца он заварен, там, видимо, набортное подключение, есть отметка "абонент гость". Иду внутрь. Так, вижу предварительный порт. Сканирую. Открываю. Прохожу дальше. Свет есть. Ой… О! Оп-са!

–  Что у тебя там?
– Все, в один голос.

–  Файл-привет выставлен, прочитался. Подтверждаю наличие БВС! Сеть единая на всю группу балка, вижу все шесть секций на схеме опроса. Хорошая стационарная сеть, под авторитарным администрированием. Но, по-моему, вот прямо сейчас, с сетью кто-то работает.

–  Кто-то или что-то?
– спрашивает вернувшийся облегчённым Кирилл.

Я пытаюсь следить за работой Ноты по монитору унимо-дуля, но осознаю и понимаю её действия с пятого на десятое. Нота работает очень быстро, тридцатибитную команду набивает за четыре секунды максимум. Просто монстров я каких-то отобрал на операцию. Любопытно, что ни я, ни Нота, ни Кирилл, - мы ни разу не спали часы подряд в системе ЕН-5355. Ну хорошо, мёртвые устают. А спят? Я стряхиваю эту мысль.

–  Кто-то или что-то?
– повторяет тише Кирилл.

Но ответа так и не получает. И не настаивает больше.

–  Всё, я в прихожей DMS, - спустя девять мегабайт переданных туда-обратно говорит Нота.
– Свет есть, связь трёх-поточная, до пятидесяти на секунду в потоке, в обе стороны… Меня опрашивают на получение визы в центральную руму… Да, реябта, это центр управления стройкой. Мы совершенно по адресу. Вижу все маяки в пассиве, на паузе.

–  По одиннадцатому каналу?
– Кирилл.

–  Да.

–  Нота, ты доступилась?
– спрашиваю я.