Чтение онлайн

Шкаб разлил по второй общей в этом цикле.

–  Сделай мне такое одолжение, Марк. Твоему старичине.
– И он поднял свой стаканчик, приглашая меня последовать, выражая моё согласие. Мне ничего не оставалось: товарищ просит.

–  Вы что там, хостов увидели на Башне?
– спросил я, сдаваясь и прикасая свой стаканчик к его. Отказать я ему не мог. Он, разумеется, вынуждал меня принять исповедь, а мне противопоказано, и Шкаб это знал, но ему, видно, прижало, и товарищ есть товарищ. Жизнь товарища всегда дороже твоей - закон нам един. А ты должен заботиться о себе, только если это не противоречит единственному закону.

Так вот, я спросил:

–  Вы что, там хостов увидели?

–  Да вот до сегодня считал, что мне померещилось… - И я поперхнулся спиртом, и он хохотнул.
– Как такое, понимаешь, может не померещиться?

–  В полуримане что не померещится… - сказал я, зорко наблюдая за Шкабом.
– Вы что, шкипер, в излучатель залезли там, на Башне?

–  Ага, с постнаркоза, например, да? Без головы, но с руками? Ты, второй мой, не заговаривайся, не оскорбляй меня, старого, без причины. Как я мог в излучатель залезть? Ты что, младой?

–  Ну а где ж вы тогда там полуримана хлебнули?
– обмирая, спросил я.

–  Ну зачем, зачем мне был полуриман?
– настаивал Шкаб.

–  Но если вы хостов видели…

Шкаб тяжело вздохнул (или разочаровано?), отломил от брикета боксик и боксиком закусил.

–  Признаюсь тебе, было здорово страшно. Ещё с подхода, на перехвате я понял, что мне отвечает и со мной взаимодействует только и единственно БВС Башни, и людей на платформе нет, хотя сеть "Башня - Фундамент - Экватор-4 - Экватор-6" опознавалась и несла. Радиус был завален льдом… я уже рассказал. Как только смог вытребовать у машины сводку по кислороду и безопасности, я пошёл на стыковку, без попыток вызвать бройлеров с Фундамента и Экваторов. Тем более Мако сообщил мне, что сетевые входы на Экваторы кодированы, ну и тут, ко всему, Мьюком сообщает, что с тобой беда и он готовит "Сердечника" к подъёму в север системы без меня, не подождав… надо было оборачиваться поюлее. Ну, я сошёлся с платформой, присосался, стянулся, поюзал кормой, вижу - сижу плотно, бросили к элеватору эстакаду, завели транспортёр, реябта подняЄлись и начали перегрузку. Элеватор КП забит кислородом под подволок. Радостно, но и тревожно: чего это? Нуивот. А я - перелез по техническому рукаву под эстакадой в Башню и бегом побежал её осматривать… как мол, тут, здесь, на Башне… - Шкаб прервался и закурил.
– У меня и было всего пять-семь средних: грузили бегом.

Сразу из трюма я - в диспетчерскую. Гаркнул по громкой внутренней, ноль кто отозвался. Обежал жилуху по коридорам, в пару личников и клубов ткнулся - никого, ни пятна. Пыльно, но без беспорядка. Ну, меня и так обстановка за поддых держала, а когда я добрался до штаба ЭТО, осмотрелся там и позвал на прочёт логи событий и отказов… Марк, там одних отказов перевалило за тысячу, не считая мелких замечаний. Что возможно - БВС чинила, но бесконтрольно, сама собой…

–  Не понимаю, простите, перебью, - сказал я, увлечённый его рассказом.
– Не консервировали - ладно, чтотаслучилось. Почему БВС сама не перевела платформу в режим беспилотный, там же несколько контуров снятия режима должно стоять: по схеме потребления-расхода, по командам-отсутствию…

Шкаб кивнул.

–  Да. Правильный ответ, учлёт. Но ни один из контуров не активировался, хотя стояли в очереди. Я проверил. Но снятия режима не было. Как будто и потребление-расход наличествовали, и всё остальное, что хочешь. Вот так и думай, чем хочешь, почему. Контуры просто не срабатывали, как будто платформа посещалась… людьми.

–  Мало ли что, - сказал я, сделав вид, что подумал.

–  Я себе тоже так тогда сказал, те же слова, - сказал Шкаб.
– Мало ли что. Космос большой, мы маленькие, автоматика врёт, а Император велик. Важно другое, о чём я тебе и. Платформа выработалась настолько, что потеряться могла в ближайшие дни. Серьёзно. Дело днями исчислялось, потому что один из отказов (по сепараторам системы обогащения центрального ствола отвердительной установки КП) перешёл в разряд аварии, и значение распространения её равнялось почти ровно единице. Конденсат - нефильтрованный, Марк!
– тёк по внешней стенке шахты в трюм, электрику СДТ и ЦДТ уже мкнуло - БВС перебрасывала на резервные, но их не восьмёрка лежит, правда? Я ж тебе говорю - с Космоса платформа и пАрила и обледенела. Сильно.

–  Ни хрена себе!
– сказал я искренне.

–  Полыхнуло бы синеньким, и привет-прощай, Императорская. Вот мы и без кислорода, навсегда, до самой смерти.

–  А из Фундамента… Ах, ну да ж.

–  Ну, в любом случае, связи с бройлерной командой у меня не было. Теперь известно, что там они и не вылупились. Не тогда. Коротко говоря. Причесал я волосы, чтобы дыбом не мешались, отвлёк Нахав-Цаца и Френча от погрузки, вызвал их к себе в диспетчерскую и показал, как тут и что. Надо фиксить хотя бы вот этот, сепараторный, отказ, снимать с дежурства СТД - обе шахты и ставить Башню в режим "ожидание". До лучших времён, пока заселим платформу постоянным экипажем. Короче, надо было догружать "Будапешт" твердышом, переходить на Башню всем, кто был, и хотя бы её полуконсервировать. Работы на сутки-двое. Реально. Не то реально, что времени было, а то реально, что деваться некуда. Все со мной согласились, и Фрачер подошёл, чтоб с кворумом решать…

Шкаб, (…) [21] его, опять замолчал, как бы налетев на стену. Его паузы сегодня производили на меня впечатление бСльшее, чем самый рассказ.

–  Очень мне было не по себе на Башне, страшно. Не аварии страшно, а вообще там было жутко… Как-то. Не понимаешь?
– Взгляд его обрёл фокус. Он глядел на меня испытующе.

–  Нет, - твёрдо сказал я.

–  Эх, Марк!
– Шкаб расхохотался.
– Вот что значит… Ладно. Молодец Туча, но она-то рассказчик опытный, а из меня только и выходит лекции младым читать… Ладно, слушай отчётно. Поговорили мы с товарищами вчетвером, и порешили: остаёмся, спасаем платформу. Сообщили ситуацию и наш вариант решения Мьюкому, он от неожиданности даже спорить не стал, согласился, пометил. Я засел в диспетчерской - на первый пост перевели все ленты данных - на страже; остальные впряглись в перегрузку. Полностью освободили элеватор КП, забили шесть танков "Будапешта" твердышом. За шесть часов. Теперь как? Процедура стандартная.
– Я кивнул.
– Я перешёл в грузовоз, сел на вахту, а все остальные - вообще все, в нарушение, но тут понятно, рук и так не хватало на такого объёма отказ, - все остальные в спецкостюмах набросились на эченный этот СДТ. Я следил удалённо: отвёл грузовоз на край оптической, чтобы, если что, хоть этот груз доставить… повис там… - Я кивнул.
– Старший - Фрачер. Они вывели аварийный ствол из рабочего контура, погасили инерцию центрифуги ЦДТ, стечение конденсата прекратили, завели несколько кибер-пассов из личного состава Башни на осушку затопленного трюма (открыли аварийный люк и скалывали лёд в Космос), - на полтора суток аврала. Фрачер сообщил, всё, мол, спать: пожара не будет, закончим со сна. Согласились, что переходить на грузовоз сил нет. Они обустроили себе спальную в холле перед диспетчерской Башни. Обмылись, перекусили и взялись за жребий - кому вахтить. Тут я пилотским серьёзным, как старший, их отменил. Всем спать, я железо не кидал, на спорамине, вахчу - я. Только предложил Пулеми бросить мне линии с операторского БВС и с радиопоста платформы, тем делом чтоб и сторожить, и в околопланетной сети копнуть. Он выполнил и свалился, а я понёс.

–  Что понёс-то?
– спросил я, вздрогнув.

–  Вахту понёс!
– рявкнул Шкаб, которого мой дурацкий вопрос сбил с паза.
– Сел, как герой, перед консолью и начал, колбу твою этти, бодрствовать на страже систем и оборудования, и, мать её, самого платформы естества!

–  Я понял, понял, Шкаб, простите!

–  Не быть тебе никогда исповедником, - сказал Шкаб с усталой уверенностью.
– Ну, хоть пилот какой-никакой, хоть за это тебя поить можно…

Я намёк понял. Мы выпили. В бутылке осталось ещё на раз. Меня интересовало, крайнюю ли в личнике Шкаба бутылку мы приканчиваем, или есть запас. Сюита Джексона игралась уже за третьим разом.

–  Шаги я услыхал!
– проревел Шкаб неожиданно, я выронил пустой стаканчик и отшатнулся, едва не кувыркнувшись с насеста на пол, схватился за край стола.

–  Сижу, придерживаю верхние веки, чтобы, значит, мне информацию не закрывали, читаю ситуацию по закрытой аварии - оцениваю, (…) [22] динамику (…) [23] событий. И вдруг сзади шаги, подковы по настилу цокают.

–  Где?! Вы ж в "Будапеште"!

–  Да в "Будапеште", в "Будапеште", будь ты неладен, Марк! Прямо за спиной, почти ко мне кто-то вплотную подходит! Я на грузовозе один. Что я, не знаю? Знаю, как капитан. Не оборачиваюсь. Сплю? Заснул на вахте? Уверен - нет. Все признаки реала налицо, меня не обманешь. Сна нет ни в глазу ни в мозге, а приборов перед собой не вижу, кожу на загривке собрало в складку, все волосы дыбом: жду смертельного удара. И одно знаю: так я и знал. Так оно и бывает. Вот так Марта и пропала. Подошёл кто-то сзади, цокая, вцепился и утащил!
– Шкаб заглотнул большую порцию воздуха.
– Мать моя человеческая!

Я смотрел на своего шкипера, на моего исповедника, на Шкаба моего любимого. Мы были глаза в глаза сейчас, но он не видел меня. Ладони к вискам. Сидит, как штырь в позвоночник вогнали. Если бы я сейчас окликнул его - его хватил бы наш общий брат по разуму Кондратий. Не знаю, почему я так решил, но я решил и уверился. Шкаб был белый, как белая марка.

Он справился с воспоминанием без помощи. Перевёл дух, опустил руки и очень криво улыбнулся мне. Не стыд. Он сам своей же памяти старался не верить. Так выходило дешевле. Я очень хорошо его понимал. Я тоже себе давно не верил. Функционировал по привычке. Действительно, так дешевле. Свидетельствую.

–  Хороший Туча рассказчик, - сказал он.
– Навеяла, понимаешь… воспоминания…

–  Кто был-то, шкип?
– очень осторожно спросил я.
– Видели его?

–  Был никто, естественно, - сказал Шкаб.
– Кто-то подошёл, облокотился на спинку моего кресла - я почувствовал, как обивка натянулась, подышал надо мной… Тут я стал настоящим неизвестным героем: обернулся. Никого в рубке. Глюк. Самый обыкновенный глюк.

Я внимал, не решаясь издать ни звука.

–  Тогда что ж меня так перекосило от страха?
– спросил себя Шкаб.
– Что у меня, глюков не бывало? Да сотнями, что я, уникум у нас тут в Космосе?… Но меня перекосило, Марк. Помню, достал я из кармана релаксант, сжевал две дозы сразу, закусил предельной спорамина, поднялся, походил по рубке, выглянул в холл. Посмотрел на мониторе, как там мои космачи на Башне, не раскинулись ли, наполовину съеденные, медленно переворачиваясь среди кровавых пузырей… Нет, живые спят себе. А меня, (…) [24] , дружище, озноб колотит, никак не справлюсь. Главное, понимаешь, что страшно: на своём родном борту, не на Башне пустой… ОК. Таблетки подействовали. Если плохо - поработай. Я вернулся к сводному, взялся за попробовать до Экваторов и Фундамента достЩпиться. Я не радист, тем более не соператор, дело тонкое: увлёкся-отвлёкся. Экваторы в канале закодированы - оба. Вот ещё загадка - кто их замкнул. Как будто специально, чтобы бройлеры с платформой связи не имели, да и длинная связь с Космосом у них же через Башню заводилась по умолчанию. Блок стоял на уровне администратора. Начал я возиться с ним. Запросил БВС Башни, она мне что-то мелет божественное, про акриды и медовуху: истории постановки блока у неё в логе сервера связи, видите ли, как-то не сохранилось, она считает это каким-то сбоем, но я-то вижу, что блок поставлен руками! Сначала решил оставить как есть, хороший соператор может и имя блокировщика узнать, если ничего не потереть случайно, но махнул рукой я, авторизовался через свою БВС администратором по командирскому паролю и отозвал, на хер, команду-блок. И - бац!
– сразу у меня на монитор вскочили две картинки - Экваторы, оба, стояли на вызове, в ожидании. И пялятся на меня два бройлера-дежурных. Службу знают. Но челюсти отвисли. А у меня и подавно.