Чтение онлайн

Они познакомились в самый красивый период осени. Вся земля окунулась в золото: и сады, и улицы, и бульвары, даже солнце показалось золотым Зое… Тимофей влюбился в нее с первого взгляда. «Я тебя никому не отдам!» Хоть и говорят, что если женишься в мае, то будешь маяться, но им все было нипочем! Любовь! Свадьбу справили, когда яблони и вишни утопали в белых майских цветах…

Вдруг стало нестерпимо больно в животе и пространство стало уменьшаться в размерах, но светлое пятно все равно тянуло к себе. Но у Зои было такое ощущение, что ее кто-то держит за ноги.

— Уа-а, у-аа, у-аа, — подал голос новорождённый в руках у Германа Сергеевича.

— Зоя, солнышко, открой глазки, у тебя сын! — сказал доктор.

Только Зоя этих слов уже не слышала, закрыла глаза цвета миндаля навечно. Измученную длительными родами, но так и не увидевшую родную кровинушку, увезли в отдельную комнату. Доктор давно знал Зою и, то ли чувствуя вину, то ли по старой памяти, решил сам привести ее в порядок. Постарался аккуратно расправить ее стиснутые пальцы. Из рук Зои выпал листок с телефонным номером. «Наверное, это нужный для женщины номер. Надо попробовать позвонить». Быстро набрал указанный номер:

— Алло, кто это? Вас из роддома беспокоят…

— Да. Я Тимофей. Пока я не могу разговаривать. Нахожусь в ЗАГСе. Позвоните через полчаса.

— Извините, нет возможности ни минуты ждать. Вам знакома Зоя Герасимова?

— Да, — сказал взволнованный голос.

— А вы кем ей приходитесь? Когда умирала, у нее в руках был ваш номер телефона.

— …

— Алло, слышите?! Зоя десять минут назад умерла, приведя на свет мальчика. Эту весть, хоть и тяжелую, доведите близким и родным.

В трубке послышались гудки. Доктор не стал повторно набирать, а заспешил в родовую.

В этот миг Галина поняла, что Тимофей, стоящий перед ней в белоснежном свадебном костюме, огорчен внезапным известием. Его лицо побледнело, а тело качнуло в сторону. Ничего никому не объясняя, мужчина прошел сквозь собравшихся в радостном ожидании друзей и, сев в машину с кольцами на крыше, помчался в роддом.

— Зоя… роддом… ребенок… умерла.

Бесконечная круговерть этих слов в голове окончательно обессилили Тимофея в пути.

А ведь их свадьба с Зоей была самой красивой в деревне. В тот день они были самыми счастливыми людьми на свете. Души и тела молодых настолько стремились быть вместе, что верилось: это навсегда. Только жизнь испытывает семью по своему…

После свадьбы решили пожить у родителей мужа. С утра спешили скорее на работу, чтобы быстрее день прошел, и они снова, соскучившиеся, увидятся. Только свекровь почему-то возненавидела Зою, ревновала к сыну. Тимофей частенько заставал жену с красными глазами по вечерам.

— Что случилось, родная?

— Нет, ничего… Все хорошо! — улыбнулась жена.

Но Тимофей не поверил.

— Не скрывай, родная! Я же вижу! Прошу тебя!

Зоя расплакалась навзрыд. Пришлось ей рассказать, как свекровь то бросала в лицо половой тряпкой, то готовый суп выкидывала собаке, то грязными галошами топтала постиранное белье… Не может быть! Его мама кроме: «сынок, доченька, родной, дорогой», не знает других слов. Пришлось ему поговорить с матерью. Та клятвенно обещала больше так не делать. Но теперь при каждом случае повторяла:

— Твоя жена бесплодная! Сколько живете, а все нет детей! Разведись с ней!

Действиями не мешала, но слова каждый раз резали слух.

— Чтобы мне не помогать специально так говорит, притворяется больной. Сколько умных, умелых, старательных девушек в деревне.

Как-то раз, когда после застолья Тимофей пошел в баню, свекровь поручила соседской Галине отнести воды, да закрыла их там. Тимофей даже не помнил как случилось у них там в бане. Вот сегодня должна была быть свадьба. Свадьба Тимофея и Галины. Подожди… какая свадьба?! Там Зоя, ребенок…

После случая в бане Тимофей заявил, что разводится. «Как разводишься, я ведь тебя выбрала среди всех людей, вышла замуж, поверив в твою верность». В то время мужчина и сам себя не понимал. «А куда я дену свою любовь?» — спросила Зоя. «Забудешь как-нибудь!» — сказал тогда Тимофей. «А как теперь верить в людей, Тима?». «Не верь! Кто тебя просит верить?» — сказал мужчина перед тем, как хлопнуть дверью.

Впереди роддом. У входа чуть не столкнулся со счастливой парой, выходящей с ребенком в руках, не обращая внимания на окружающих.

— Вы Тимофей? — спросил Герман Сергеевич. Почему-то, в глубине души, он верил, что этот мужчина придет.

— Где? — спросил без предисловий Тимофей.

— Кто? Ребенок или женщина?

— Зоя.

— Следуйте за мной…

Открыли палату. В белоснежном помещении, слегка раскинув черные волосы, лежала бескровная Зоя.

— Ах, Зоя, Зоюшка, что мы наделали, что я наделал? — упал на колени у кровати, не скрывая слез, убитый горем, Тимофей.

Взял в руки ледяные пальцы Зои и, будто пытаясь вдохнуть жизнь, стал их целовать. То ли от мужского плача, то ли от того, что почувствовал единственного родного человека рядом, но в соседней кровати зашевелился, захныкал малыш.

Прости…

На загрубевшей, потемневшей от дождей и ветров скамейке сидел молодой человек. В одной руке у него был стакан с налитой водкой, а в другой держал зонт, закрываясь от мокрого снега, который падал хлопьями вперемешку с дождем. Странная погода. И не ветерка на кладбище… Тихо падает снег и стучит дождик по куполу зонта.

— Папа! — молодой человек приподнял стакан в сторону могильного холма и выпил. — За тебя!

Он встал со своего места, развернувшись в полупоклоне, отставил стакан и стал перчаткой подметать плиту, чтобы проявилась надпись. Но снег падал так быстро, что он оставил эту бесполезную затею. Парень тяжело вздохнул, поправил на плите стакан с куском хлеба сверху и сел на место.

Также, помнится, в прошлом году сидели вдвоем с отцом у могилы деда. Тогда была осень, листопад. Все попытки собрать листья в одну кучу заканчивались провалом. Строптивые желто-красные листья не хотели слушаться веника и с шумом разлетались от ветра в разные стороны. Отец тихо говорил что-то, молодой человек не помнил уже тех слов, но одна фраза врезалась ему в память.