Я - Хюррем!
Шрифт:
Мне все больше хотелось выпить, заснуть, а проснуться уже после того, как Ибрагим будет казнен или помилован. Слишком уж отнимает силы и новая беременность, и все эти интриги, и нервотрепки. Как другие ухитряются свои адюльтеры покрывать?!
Впрочем, сейчас важно не это. У меня очень мало времени для действий, и нужно срочно решать — что получится осуществить быстрее. Отравить Ибрагима, удушить, или же просить Сулеймана сохранить ему жизнь…
Неожиданно в глазах потемнело, и в голове раздался властный голос — незнакомый и мужской.
– Тело паши было найдено утром в покоях, и задушен он был палачами. Ночью его верный враг Искандер-челеби подписал указ, заверив личной печатью падишаха, о том, чтобы Ибрагим был казнен, и огласил его. Утром, когда султан проснулся, было уже поздно — тело его друга и соратника бросили перед дверью его покоев…
Я в ужасе застыла, хватая ртом воздух и не понимая, что происходит.
– Госпожа, с вами все хорошо? — дернулся ко мне евнух, но я остановила его поднятой рукой.
»-Кто ты? … — чувствуя себя невероятно глупо, мысленно спросила я. — Ты можешь ответить?
– Меня зовут Шахин, — после небольшой паузы пришел ответ. — А тебя?
– Я Хюррем! Хасеки Хюррем Султан!
– Заработался… — донеслось до меня тихое и печальное. Голос как будто отдалился — ощущение, которое сложно описать словами. –Вы мне уже и снитесь, а теперь еще и диалоги вот… Ай, Аллах, надо срочно брать отпуск…
– Я настоящая Хюррем! –возмутилась я в ответ. — Но… неважно. Что это была за идея с казнью?
– Мне надо убить Ибрагима-пашу в серии так, чтобы султан не нарушил свое обещание не отнимать у него жизни! — услышала я в ответ.
– А мне надо убить его в реальности!
– Понимаю, сочувствую…. В реальности убить — это вам не сценарии писать!»
На этом связь резко прервалась, а я упала на пол и потеряла сознание.
Глава 50, в которой к Ибрагиму неожиданным путем приходит помилование, а султан получает подарок
В чувство меня привел Гюль-ага, который был синим, словно хорошо полежавший трупик.
– Султан приказал привести пашу к нему на допрос, моя госпожа.
Данная новость вывела меня из обморочного состояния эффектнее, чем ведро ледяной воды, вылитой на голову. Времени нет, и я катастрофически, просто КАТАСТРОФИЧЕСКИ не успеваю предотвратить общение Сулеймана с Ибрагимом. Верить в то, что грек не расскажет про наши с ним шашни из любви или еще каких благих побуждений, очень хотелось. Но вот почему-то не верилось.
– Что мы можем успеть сделать, Гюль-ага? — держась за ноющее сердце, прошептала я. В глазах опять потемнело, мне не хватало воздуха. Чуть продышавшись, я увидела, как за верным слугой захлопнулась дверь.
И что он задумал?
Спустя пять минут в мои покои ворвалась лекарша, а следом за ней — бледный Сулейман. За их спинами маячил мигающий мне во все глаза евнух. Я сообразительно застонала и снова упала на пол, почти даже не симулируя.
– Хюррем! — кинулся к моей обморочной персоне Сулейман. — Что с тобой, моя Роза? Разие-хатун, осмотри госпожу немедленно! Да что вы все стоите?!!!
«Это его любимая фраза, я смотрю, особенно при общении с персоналом», — отстраненно подумала я, утомленно прикрыв глаза и слегка расслабившись. У меня было всего несколько минут, чтобы обдумать план, зародившийся в голове евнуха, и подыграть ему. Рассказать мне о нем он не мог, оставалось самой догадываться. Но суть я ухватила довольно быстро — задержать Сулеймана рядом с собой любыми способами, лучше всего — на ночь. А ночью Ибрагима-то и тогой… Устранить, в общем.
– Сулейман… — еле слышно, будто через силу выдохнула я, чуть приоткрыв глаза. — Мой Падишах…
– Да, моя Роза?! — на султана было страшно смотреть.
– Не уходи, Сулейман… — «слепо» зашарив рукой в поисках его ладони, прохрипела я, внутренне давясь от смеха.
– Побудь со мной немного…
– Я никуда не уйду, Хюррем! — пылко пообещал Сулик. А мне только того и надо!
– Обещай мне… (здесь был страдальческий надрывный кашель) … Обещай, что позаботишься о нашем сыне-э… — мне бы еще для достоверности скупую слезу пустить, да по заказу что-то не получается. Гадство. Вместо этого я опять «утомленно» зажмурилась, чтобы по ехидному блеску глаз меня раньше времени не вычислили.
– Да что ты такое говоришь, Хюррем?! Ты не умираешь! Ты завтра уже будешь на ногах, и возьмешь на руки нашего Мехмеда! —, а сам на лекаршу вытаращенным глазом косит, я подсмотрела. Та развела руками и с белым лицом грустно покачала головой.
Гюль-ага мигнул мне еще пару раз, почему-то только левым глазом. Все ясно. Лекарше в кармашек перекочевал нехилый бакшиш, и теперь она будет петь ровно то
, что от нее требуется.
А нам большего и не надо!
– Я сейчас, Хюррем, — осторожно положив мою потную ладошку на мое же пузо, султан отошел с лекаршей в уголок и наклонил к ней ухо. Видимо, чтобы не пугать «бедную султаншу» раньше времени. Но у меня же слух упыриный…
– Госпожа очень плоха, Повелитель… Как бы ей сегодня-завтра не отправиться в райские сады Аллаха…
«Не дождетесь! , — мысленно показала я язык и султану, и всему гарему, да и османской династии в целом. — Я еще вас переживу!»
– Из-за чего это?! —, а сам чуть в халат ей не вцепился, чтобы потрясти, как грушу. И шипит этак заговорщически.
– У госпожи слабое сердце, Повелитель… Ей нельзя рожать так часто, нельзя волноваться… Недавние роды и новая беременность истощили ее организм…
И он поверит в этот бред?! Чтобы шестнадцатилетняя девица «истощилась» от каких-то родов?! Да я здорова, как стадо коров разом, тело-то нормальной деревенской девушки досталось, на парном молочке да домашних яичках выросшей!