Чтение онлайн

– Одни открытки почтовые…

– …а девушки обречены на интимное прозябание, потому что у меня уже скукоженный, я в душе его под собой не нахожу, и я же не могу всю Россию спасти! Я и так демографическую ситуацию выправил, но сейчас, стоя под душем, под песни Евы Польной ищу его (смотрит вниз) и…

– Надежда теперь на китайцев…

– Нет, уж лучше тогда возрожу свой! (Привстает в кресле.) Это уже унижение, не надо… Рыжий Иванушка еще есть – ему 49 лет, есть я – мне 97 (на самом деле и Григорьев-Аполлонов и Кушанашвили родились в 1970-м. – Д.Г. )… Знаешь, что? «Виагры» наглотаемся, но китайцам наших дам не уступим!

– Лишь бы не группы «ВИАГра»…

– Кстати, один грузинский певец, который с девушкой из этой группы живет, неузнаваемым стал, в чем я вижу тлетворное влияние народной артистки Бишкека.

– В каком плане неузнаваемым?

– Какой-то такой он… (Разводит руками и морщится.) Я его очень люблю…

– Он замечательный!

– Оба брата Меладзе – блестящие, первостатейные, отменные люди, но не бывает так, чтобы твоя половина ничего не испортила, если не умеешь держать ее в… порядке. Не говорю «в узде», я не домостроевец какой-нибудь замшелый, но парень не отвечает на звонки, врет в трубку, лишь бы она была довольна. Вместо того чтобы сказать: «Цади ше… Сиди там, где сидишь!»

– В Кутаиси простой на эти вещи ответ?

– В Кутаиси знают, что я круглые сутки пашу, а значит, уважение ко мне должно быть как к работающей творческой единице, которая никогда не жалуется на жизнь, и как только женщина начинает спрашивать: «Зачем дружишь с этим? Почему общаешься с тем?» – первая реплика: «Э-э-э, б…, приведи в состояние нейтральности ротовую полость!» Когда она указывает, с кем можно дружить, а с кем нельзя, и ты начинаешь врать, что ты не с ним, чтобы ей угодить, – все пропало: думаю, такая история коснулась меня в этой, как они считают, семье. Ишь, как сказал: «В этой, как они считают, семье»! Отомстил, б..! (Смеется.)

Из книги Отара Кушанашвили «Я. Книга-месть».

«90-е – время мифологии. Людям тогда не за что было хвататься, им нужно было дать надежду на то, что все невозможное возможно, так что принцип пиара был не тот, что сейчас: весь пиар строился на безбрежном вранье. Все тогдашние селебрити были непривередливы и говорили: «Ты напиши обо мне, что хочешь, только напиши», никто интервью не утверждал и не правил — все были рады тому, что их упомянули в газете, и почти все интервью выдумывались от начала до конца.

Кокаина не было (ну, или мы о нем ничего не знали), в ходу были таблетки. На Стадионе юных пионеров был клуб «Титаник» – вот там можно было проглотить таблетку и приобщиться к миру высокой антикультуры. Мы не знали, как это все называлось – экстези не экстези, – но точно помню: таблетки никто не прятал, не было опасения, что вдруг люди в униформе ворвутся. Стоили таблетки дорого – дороже, чем сейчас кокаин, правда, поскольку я относился к масс-медиа, меня всегда угощали.

Самым хитровые…анным и безумным в гулянках парнем был Иван Демидов, и я до сих пор уверен, что у него в глазах Антарктида. Помню, на фестивале «ТВ-6 Москва» в Красноярске он восемь дней не вставал с сукна бильярдного стола, а я приводил ему девочек. Я был его сутенером, потому что он, б… гений, он – великий, и он никогда никого не обижал. Сейчас многие рассказывают о том, как они ударили девушку, обидели ее, а в 90-е был кодекс поведения по отношению к женщинам, и если девушка не хотела вступать в контакт, никто ее не принуждал остаться.

Корпоративы тогда уже были, но происходило все не в залах, а, как правило, в саунах. Мне платили две тысячи рублей за корпоратив, и это были огромные деньги – больше всего предлагали Титомиру, но он никогда не ездил. После клипа «Плейбой» все захотели Ветлицкую, однако она была блистательная и у нее никогда не было необходимости самой зарабатывать. Все мужики хотели Ветлицкую, а все девушки – ее бой-френда Павла Ващекина: наивно полагали, что он богатый, а он всю жизнь жил в долг.

Самые блистательные вечеринки происходили у Айзеншписа – на «Соколе». Обычная выглядела так: всем весело, все пьяные, все е…тся. Там были все, кого только можно представить, – Лада Дэнс, композитор Величковский по прозвищу Попрошайка, Рома Рябцев из «Технологии», Мурат Насыров, Алена Апина с мужем, Аллегрова, «Кар-Мэн», Расторгуев. В 90-е все должны были ходить к тому, кто определяет, кого покажут по телевизору, а таким человеком был Айзеншпис. Когда появился Влад Сташевский, я сказал ему: «Юрий Шмильевич, как вы можете после группы “Кино” заводить Сташевского?» Он ответил: «Старик, людям сейчас нужны элементарные эмоции».

Самым крутым артистом был Титомир – я с ним однажды поехал в Батуми на фестиваль «Солнечная Аджария», и это был единственный на моей памяти случай, когда люди облепили самолет так, что он не мог взлететь. Я видел его недавно – он с издевкой вспоминает то время, считает, что все проорал, начал капризничать. При этом сейчас Титомир собирает полные залы, строит дом за домом, одалживает Кудрину на спасение исландской экономики – ему деньги девать некуда!

Не важно было, как ты одет, – в клубы проходили те, кто умел хамить. Если ты орал, продирался через толпу и бил всех руками и ногами, ты априори вызывал уважение. Кто нахамил – тот прошел: на дресс-код всем было абсолютно наплевать.

Все модели, актрисы и певицы встречались с бандитами – связываться с попсовиками было немодно, и 90 процентов всех нынешних союзов возникло именно на этой почве. Я недавно ездил в круиз и поразился: все известные артистки до сих пор обзаводятся ебарями из числа бандитов, только раньше они красовались накачанными мышцами на груди, были нелепыми и забавными, а сейчас все это происходит под вывесками крупных банков.

Все думали, что Белоусов умер от алкоголя – х…ня! После похорон я разговаривал с его родственниками – у него была какая-то страшная наследственная болезнь головного мозга. Он алкоголиком не был – водкой заглушал страшные боли и при этом давал по четыре концерта в день. Я никогда себе не прощу, что вырывал у него бутылку из рук, кричал: «Ты что, ох…ел, водку из горла пьешь!» – а он отвечал: «Отарик, у меня болит, давай я потом тебе объясню».

Выжили самые сентиментальные парни, а те, кто уже тогда думал, как всех нае…ать, сдохли. Рыжий Иванушка в 45 лет поет песню про куклу Машу и собирает полные залы – у Рыжего все хорошо, потому что он всегда любил и жалел людей. Сейчас людей никто не жалеет, а в 90-е было одно условие: ты можешь быть полным гондоном, глотать таблетки, нажираться как свинья, но ты должен любить людей – тогда выживешь.