Я иду искать... Книга первая. Воля павших
Шрифт:
Гусли сменили ритм — мелодия стала явно не славянской. Всадник, соскочив с коня, заговорил — и речь его тоже была иного стиля: без рифм, с частыми аллитерациями. Он жаловался братьям-князьям, что, пока пас он своих коней, неведомая злая сила разорила кочевье, и нашел он стариков-родителей сгоревшими в пламени, младшего брата-юнца — лежащим у пожарища с копьем в руках, умершего от ран, верных псов — порубленными, а молодую жену и новорожденную дочь унесла злая сила невесть куда.
Чем на пожарище, Чадном и горьком, Мертвых оплакивать, Я снарядился В дорогу дальнюю, В дело праведное. Злую ту силу Выследить, Месть отомстить клялся я, За погубленных родичей Мертвым лечь, Иль вернуть любимую, Дочке не дать Рабыней вырасти Под плетью вражеской. Наши отцы Спины прикрыли В битве яростной Друг другу накрепко, Смерть отвели Друг от друга оружием, Звались они Побратимами до смерти. Жду я от вас По силам помощи!Но оба старших брата принялись юлить, ловчить, отнекиваться, а потом прямо заявили, что они к отцову побратимству касательства не имеют, и пусть анлас сам со своими врагами разбирается, а от их земель любая опасность далеко — не по воздуху же враг прилетит?! Тогда вскочил младший:
Вижу, нету толку с них, С этих лежебок двоих! Я пойду, анлас, с тобою — Ближних вызволять твоих!И ускакал с анласом. А старшие только обрадовались:
Ускакал наш дурачок! Ну а мы-то тут при чем?! Будем жить оба-двое, И сыты, и пьяны…На сцену упала тень. И женский истошный голос прокричал:
— Ой, спасайтесь! Данваны!
Занавес на время закрылся. Вокруг стояла напряженная тишина — ни звука, даже с ноги на ногу никто не переминался. Все ждали…
— Эх-хе-хе, вот как бывает, — печально заговорил старик, — среди лета снег выпадает; думаешь — беда далече, а она тебе — прыг на плечи!
На декорации был уже не красивый город, а дымящиеся руины, трупы и вереницы пленников, тянущиеся куда-то бесконечными цепями, жуткими в своем однообразии. На переднем плане старшие братья пытались спрятаться друг за друга, а на них надвигались несколько огромных фигур в до удивления похожих на данванские доспехах, с громоздким, устрашающим оружием в руках.
Вот они, грифоновы дети! Весь народ за правителей глупых в ответе! Тем-то что — башка с плеч, и всего, А прочим — рабство да плети …А у края сцены тем временем появились анлас и младший брат — оба пешие, в рваной одежде с пятнами крови. Появились и застыли, перешептываясь. Потом подошел конь анласа — тоже пораненный.
Что тебе в моей войне? Ты не кровный родич мне… Воля павших Так спасайся, лес-то близко, Вмиг ускачешь на коне… —горячо сказал младший брат. Но анлас гордо отвечал:
Коль ускачу, От врагов укроюсь. Как дальше буду Я жить на свете? В воду я гляну — В озерное зеркало, — Вода мне покажет Труса харю. В лес я спасусь, В дом свой зеленый — Лес зашумит мне: «Изменник подлый!» Конь меня больше Носить не станет, Сбросит, покинет Друга предавшего. Встанем вместе, Брат мой названый!И они бросились на врага, чтобы не дать данванам стрелять из своего оружия — врукопашную. Но данваны отступили, а между ними и защитниками княжества встали кривоногие уродцы — хангары. Началась схватка. Мельком Олег подумал, что скомрахов, наверное, человек двадцать — иначе такое не изобразишь… но эта мысль тут же ушла. Представление увлекло его. Горцы кругом вопили и потрясали мечами и камасами.
Тем временем героям удалось пробиться к данванам. Младший брат ловко обрушил на шею одного меч, анлас умело ударил другого тяжелой пикой. В толпе одобрительно заревели, но… и меч, и пика переломились пополам!
Не сгубить его мечом — Меи данвану нипочем! Пикой тоже не проткнуть — Колдовство укрыло грудь!Герои отступили в растерянности. Но только на миг. Тут же младший брат закричал:
Видно, смерть нам настает! Все равно пойду вперед! Грудью близких я закрою, Раз врага сталь не берет!И они с анласом бросились на врага с голыми руками. Но с воплями прихлынули хангары, завалили героев живой копошащейся кучей, а когда отхлынули — те стояли на коленях, связанные…
— Эх, чему быть, того не миновать, — вздохнул старик. — Воинам молодым головы потерять, а народам нашим в ярме стонать… Видно, такая судьба, что без пользы борьба…
Но гусли вдруг заиграли что-то озорное, веселое, даже не подходящее к моменту. Все персонажи подняли головы, прислушиваясь, — а будто бы приближавшийся из дальней дали голос распевал бесшабашно:
Ой, скок-поскок, Промеж звезд — да мосток, По тому мосту Я к вам в Мир иду. Я не князь, я не бог. Я простой паренек, Я зовусь Иван — Берегись, данван!— Да никак сам Иван-Великан! — всплеснул руками дед. — Ой, и впрямь — берегись, данван! Тот Иван — не данванский Иван, не Иван-Болван, не безродина подзаборная, силой крещена, на беде повенчана! Ноги уноси, разорители! То брат наш идет, грабители!
Хангары тишком рассосались в какие-то щели, как и не было. Данваны ощетинились оружием, но откуда-то сверху за их спины прыгнул не уступающий им в росте и ширине плеч… Олег открыл рот. На этом герое был пятнистый камуфляж, фуражка набекрень и АКМ на ремне. Впрочем, он справился и без АКМ — сгреб данванов в охапку и треснул головами, прокричав:
Ну-ка — нечисть с дома прочь!
Навались — делу помочь!
Быстро опустилась новая декорация — на ней люди кто чем гнали по развалинам хангаров и данванов, те удирали, сломя голову и побросав оружие, во все стороны, прятались в щели, а восставшие опрокидывали бревнами вельботы, поддев под днище, освобождали пленников… А впереди трое братьев, анлас и Иван-Великан лихо домолачивали своих врагов, выкидывая их за верх занавеса. Полет каждой куклы толпа сопровождала хохотом и одобрительными выкриками. Наконец с последним врагом разделались, и герои представления встали в ряд на краю сцены, поклонились, а занавес опустился.