Чтение онлайн

Отвлекшись от сцены «пациент и медсестра», Сергей разворачивается на сто восемьдесят градусов и бережно ловит меня пальцами за подбородок. Мягко улыбается и ни в чем не обвиняет, даря воспринимающуюся, как нечто привычное и само собой разумеющееся, поддержку. Именно поэтому я рисую у себя на лице фальшиво бодрую улыбку и отчаянно машу головой.

— Нет. Мы останемся до самого конца. И я буду пить, плясать и веселиться, несмотря ни на что. Ты же обсудишь с Валиевым все, что планировал.

Запечатываю свое обещание легким поцелуем и с грацией королевы иду воплощать задуманное в жизнь, приковывая к своей персоне не один любопытный взгляд. Направляюсь прямиком к имениннице, попутно выхватив из ведерка со льдом шампанское, и вполне искренне поздравляю высокую стройную девушку с длинными светло-русыми волосами и немного хмельными голубыми глазищами. Отдаю должное ее модельной внешности и аристократической худобе, извиняюсь за доставленные хлопоты и чокаюсь бутылкой с ее бокалом, отхлебывая благородный напиток прямиком из горлышка.

Приятное тепло окутывает желудок, напряжение постепенно спадает, и дальше я уже сполна наслаждаюсь речной прогулкой. Впитываю дуновение майского ветра, купаюсь в лучах ласкового солнца и не мешаю супругу налаживать связи. Звоню свекрови, чтобы убедиться, что с Варей все в порядке, и окончательно расслабляюсь, когда дочка на другом конце провода радостно повизгивает, рассказывая, что сейчас они с дедом пойдут запускать воздушного змея.

На душе окончательно светлеет, и мне удается на какое-то время запереть своих демонов в клетке. Не грызть себя за случившееся в каюте, не выискивать среди других мужчин Крестовского и не обращать внимания на то и дело задевающую меня Левину.

«Лилия, а вы уволили сотрудника, который отвечал за списки гостей, приглашенных на открытие салона моего жениха?», «Лилия, вы подумали, может, попробуете тот чудесный крем?», «Или лучше телефон косметолога?». Пропитанные сарказмом и какой-то замаскированной безысходностью вопросы сыплются из ее хорошенького ротика, как из рога изобилия, правда, уже не ранят так, как прежде.

Уверенные в себе и своем избраннике девушки не пытаются уязвить соперницу. Им это попросту не нужно.

— Обойдусь как-нибудь и без крема, и без косметолога. Вы мне лучше еще шампанского передайте. Запью горе от своего несовершенства.

Иронично изогнув бровь, я принимаю из рук Вики очередной фужер с искрящимся напитком и с достоинством гурмана неторопливо его цежу, кайфуя от внезапно распростершейся между нами тишины. Решив закрепить полученный эффект, я советую Левиной больше следить за Игнатом и его здоровьем-царапинами-гематомами, чем за мной. И негромко облегченно выдыхаю, когда чересчур предсказуемая студентка убегает на поиски своего суженого.

А дальше события проносятся, как в причудливом цветном калейдоскопе. Мы причаливаем к берегу, гурьбой спускаемся по трапу и направляемся к понтону на воде, где для нас уже накрыты столики. Завязываем новые полезные знакомства, готовимся повторять в другой интерпретации уже не раз озвученные тосты и танцевать под звучные латиноамериканские ритмы, от которых без ума именинница.

И я вместе с другими девушками, конечно же, подпадаю под очарование чувственных мелодий, эротично кручу бедрами и выделываю сумасшедшие па. Теряю счет времени, оттираю со лба бисеринки пота и, наконец, выскальзываю на улицу, чтобы освежиться. Бреду вдоль узкой заросшей тропинки и вскоре наталкиваюсь на мерцающий огонек одинокой сигареты.

— Ты же бросил.

Вздрагивая, определяю по едва различимым очертаниям Крестовского и непроизвольно тянусь к его пальцам.

— Бросил. И снова начал. Позавчера.

Каждое рубленое предложение врезается острым осколком в сердце и с особой жестокостью вспарывает еще кровоточащие раны. Воздух неумолимо густеет и становится прохладным, отчего кожа под тонкой рубашкой покрывается мурашками.

И мне срочно нужно выйти из состояния анабиоза и что-то предпринять, чтобы не захлебываться всепоглощающим чувством вины, превратившимся из маленькой горошины в огромный снежный ком. Например, выхватить у Креста сигарету и остервенело ее смять, обжигая пальцы.

— Плохая привычка.

Без доли осуждения во вдруг севшем голосе говорю я и с грустью наблюдаю за тем, как Игнат вытаскивает из кармана джинсов бело-красную пачку и неторопливо подкуривает еще одну папиросу. Глаза уже успели привыкнуть к темноте, и я прекрасно вижу каждое движение Крестовского, записывая мельчайшие детали на жесткий диск памяти.

Щелчок зажигалки. Дребезжащий на ветру огонек. Жадный вдох. Жуткая лиловая гематома. Раздувающиеся ноздри.

— Не притворяйся, что тебе не плевать, Аристова.

Красивая фамилия из уст одергивающего меня мужчины почему-то звучит как самое грязное ругательство и заставляет неуютно поежиться. Прочесать ладонями по предплечьям, пожалеть о принятом решении прогуляться и раскрыть рот, чтобы выдать оппоненту что-то емкое, едкое, язвительное.

Но я не успеваю.

Игнат в один короткий шаг преодолевает разделяющее нас расстояние, швыряет тлеющую сигарету в кусты и выпускает мне в лицо густую струю терпкого дыма, от которого я закашливаюсь.

— Или я ошибаюсь?

Признаться, что мне до сих пор небезразлично, что он делает со своей жизнью? Сказать, что я не хочу быть причиной его срывов и опрометчивых поступков? Что не желаю ворошить прошлое, бить по его самолюбию, толкать на старые грабли? И тем самым собственноручно поднять флаг о капитуляции?

Кусая губы, я глотаю воздух маленькими порциями, наступаю себе на горло и готовлюсь скормить нависшему надо мной мужчине очередную бессовестную ложь. Раскидать нас по разным полюсам, подпитать его ненависть, помочь окончательно вычеркнуть меня из Вселенной Крестовских.

Мешает появляющийся неизвестно откуда барьер, вырастающий размером с Великую Китайскую стену. Не хватает ни уверенности, ни решимости, ни характера. Поэтому я глупо переминаюсь с ноги на ногу, сцепляю пальцы в замок и полузадушено шепчу.

— Мне…

— Лиля-я-я!

Звонкий окрик долетает до окаменевших нас сквозь листву, не позволяя закончить этот нелегкий разговор, и я отмираю. Лихорадочно поправляю волосы, хоть их никто и не растрепал, зачем-то проверяю, все ли пуговицы застегнуты на моей рубашке, и неуклюже пячусь в сторону спасительной дорожки.