Чтение онлайн

Однако Маргарита засопротивлялась моим словам.

– У нас ничего не было с Хожей, в смысле ничего интимного. Он меня в два часа ночи отвез к Хелен. Мы с Хожей о тебе только и разговаривали. Он тебя талантливым считает.

– Я себя талантливым считаю гораздо дольше, с десяти лет.

– Если хочешь знать, я благодаря ему тебя снова зауважала.

– Ну, если только благодаря Хоже у тебя уважение зарождается, то это светлое чувство быстро пройдет. Я скверную рожу господина Усманова больше видеть не желаю.

– Коля, ты можешь снова стать человеком, - настаивала жена.

– Или живи со зверем или отчаливай. А я не хочу быть мягкой бумажкой у каждой задницы.

Я крепко по-мужицки пошел на выход, топоча башмаками. Стал свирепо выдирать бурьян возле забора. Понапрягался с полчасика и думаю, дай-ка поиграю. Компьютер-то не раньше чем через неделю к Усманову заброшу. А пока могу пользоваться смело.

Все технику подключил к питанию через стабилизатор, а автозагрузчик сразу через модем связал меня с компьютерной сетью "Супернет". Начинает у меня мультимедиа работать в какой-то сверхсовременной оболочке, тут мне и фильмы, по четыре штуки одновременно, тут и песни в стереозвуке, и компьютерные игры, и торговые предложения, и прочие информации полезли. Я побаловался слегка, и где-то минут через двадцать ко мне на экран выпрыгивают Миша с Левой и предлагают придумать какую-нибудь игрушку, потому что предыдущая - просто кайф и все от нее тащатся.

– Да нет, ребята, не хочу я с вами играть.

– Но у тебя же голова, Коля. Неужели ты хочешь, чтобы она вскоре превратилась в кочан капусты?

Это меня несколько задело и поцарапало.

– Ладно, найдется у меня пара часов, а потом надо будет коз доить, и вообще, это в последний раз. Ладно, даю тему: Союз Советских Социалистических Республик Британии, опять-таки альтернативка.

– А потянешь?

– Обязательно. Итак, начинаем.

Ну и начал я заливать. Россия-де в 1916 году заключила сепаратный мир с Германией. Кайзеровские войска разгромили Францию и вышвырнули британские части с континента. В результате позорного поражения во французской республике пришли к власти крутые националисты - "истинные галлы", которые избавили страну от тлетворного влияния запада и востока, выгнали евреев и ввели монополию внешней торговли. Следующим ударом они покончили с немцами и стали готовится к войне с Российской империей. А вот в Британии после военного облома и национального унижения победили на выборах левые лейбористы. Таковые победители отняли у состоятельных людей все банковские счета свыше десяти фунтов стерлингов и все имущество свыше двухсот фунтов стерлингов. Деньги и торговля тоже были отменены. Каждый полезный товарищ получал теперь в день порцию овсянки и кусок бекона, а каждый бесполезный - трудовую повинность. Предприниматели, офицеры и прочие джентльмены возмутились и заварилась гражданская война. Левые лейбористы проиграли бы всухую, да только завезли они из Индии и Египта многомиллионные толпы нищих, вооружили их и в результате этого буржуазия и прочие имущие классы были стерты в порошок. Столица переехала из Лондона, где съели даже всех кошек, в Калькутту, совет народных комиссаров возглавил товарищ Махатма Ганди. После этого началась революционная война с Российской империей за освобождение "порабощенных царизмом народов".

Обе армии столкнулись в районе Шамбалы, энергетического центра планеты. Российские казаки-коммандос были посланы туда, чтобы направить поток энергии в прошлое и изменить его, то есть предотвратить войну Британии и Франции с немцами. Они еще не знали, что это приведет к отмене сепаратного мира Германии с Россией и к другой большой войне...

Виртуальный мир оживал, становился все краше и сочнее. На этот раз у меня не только воспоминания, но и воображение разыгралось. Я словно подключился к новой реальности: был казачьим сотником, который мчался, свистя шашкой, на советскую англо-индийскую батарею вместе со своим эскадроном. Нас рвала шрапнель, но мы выполнили свой долг и доскакали: один из трех. Потом мы отбили орудия, однако на нас бросилась свежая кавалерия противника. Я видел красные тюрбаны, глаза-щелочки, визжащие рты, а потом устремленный мне в грудь клинок...

– Ну, как?
– поинтересовался я в итоге у Мишы и Левы.

– Неплохо, но ночью получалось все-таки получше, - отозвался кто-то из них.

– Ночью это само собой.

Я вырубил компьютер и наконец смог расслабиться и оглядеться. Одиннадцать вечера. Целых шесть часов не отлипал от экрана. Хорошо, если кто-то догадался подоить коз. Курочки тоже могли что-нибудь снести.

Тут ко мне подвалила густо напомаженная жена с чашечкой кофе и рюмочкой коньяка. Что-то я давно не припоминаю такого внимательного обхождения, хотя в принципе на сон грядущий надо кушать чай с молоком.

– Я так рада, что ты занимаешься приличным и умным делом. Ты такой красивый, когда увлечен, - проворковала Рита.

– А я думал, что у меня искаженная мыслями рожа... Что с козами?

– Я их продала. Отвела в поселок и загнала одному фермеру.

У меня сразу испарина между лопаток. Не стало моих любимых зверюшек!

– За бесценок?

– Конечно. Они нам больше не нужны. Зачем вести натуральное хозяйство, если можно заколачивать бабки квалифицированным трудом.

– Причем тут натуральное? Я ведь привязался к ним, к Маше и Лукерье. Все то вы меня под иго Усманова отдать хотите... А что ты еще провернула с такой же безмятежностью?

– Скатала на попутной машине в город и обратно. Хелен договорилась с руководством университета, чтобы мне дали небольшой курс по серебряному веку русской поэзии - для славистов, конечно. У меня же диссер по этой теме. Жить пока буду у нее. Знаешь, у Хелен целый дом.

Лесбиянки они, что ли? Видел я когда-то эту Хелен. Подзасушенная одинокая дама лет сорока, славистка, папаша ее, кажется, из советских военнопленных, что остались на западе подальше от Иосифа Прекрасного.

– Ну, а ребенку что про маманьку рассказывать? Ушла на филологический фронт?

– Я звонила родителям в Иерусалим, они сняли просторную двухкомнатную квартиру и готовы забрать Даньку к себе.

– Пятилетние дети в одиночку через океан не летают.

– Один хороший знакомый Хелен, тоже профессор, летит на конференцию в Израиль. Даню с ним отправлю, а там мои родители их встретят.

– Ну всех ты, Ритуля, расфасовала, взвесила и раскидала. Никому ни о чем больше думать не надо.

– Не злись. И пошли в кровать. Я так давно тебя не мяла.

– А я вот вовсю мял клопов.

Действительно, постельную активность она проявила непривычную. Но я не забывал, что экзальтация у нее, скорее всего, от вчерашней встречи с интересным мужчиной и от того, что я могу стать приличным господином. Так что, я постарался отправиться поскорее на боковую, тем более и столетняя кровать откликалась невыносимым скрипом на всякие потуги.

Сон был кошмарный и прилипчивый. Будто я где-то под Няксимволем в болотистой местности разыскиваю свою мать. Вот я вижу ее, перебирающуюся с кочки на кочку. Окликаю и тороплюсь навстречу, но тут же проваливаюсь в трясину. Мать совсем рядом со мной, с шестом в руках, даже наклоняется ко мне и смотрит широко расставленными застывшими глазами, но никакой помощи. У меня полный конвульсиум, но мама не трогается с места. Гнилая вода вливается в мой рот... ощущение удушья... и я снова бреду по болоту. Иногда мне кажется, что вижу мать снова, но вблизи это оказывается или Женевьев, или Рита, или даже полузатопленный вездеход.

Утром супружница уехала вместе с Даней. В доме сразу пусто, на дворе даже коз знакомых не осталось. Тут мне показалось, что кто-то насильственно повернул мою жизнь не в ту сторону. И делать ничего не хочется, особенно по части компьютера. И хотя Миша с Левой меня приглашали поиграть, я не отзывался, а потом вообще аппаратуру вырубил из электросети.

К полудню все-таки заставил себя потрудиться, но уже в огороде. Копаю остатки картошки и думаю, что еще можно Машу с Лукерьей отбить. Деньжата-то у меня завелись кое-какие. Ковыряю я лопаткой и слышу рокот мотора неподалеку от изгороди. Ну и что, бывает какой-нибудь лихач срежет себе путь до поселка и проедет по лугу, особенно если на "Лендровере" или "Паджеро". Продолжаю я спокойно рыться в землю, выискиваю мелкие клубни и вдруг вижу перед своим носом небольшую туфельку, а в ней ножку, а еще выше плиссированную юбочку. Вот те на, Женевьев пожаловала. И приоделась даже, ведь западные жительницы за город мотаются как правило в шортах или джинсиках. Я-то сам в советских трениках с пузырями на коленках.

– Ты думаешь, у меня тут песчаный пляж или что-то подходящее для загара?
– поинтересовался я.

– Я по делу, Nicolas. Шеф перебросил тебе более мощную машину, "Пентиум-85" и кое-что для работы с виртуальными реальностями.

– Что он для перевозки не мог мужика сыскать?

– У нас маленькая фирма, поэтому каждый способен на многое.

– Это точно, успел заметить.

Делать нечего, перетащил я всю новую аппаратуру в дом, разложил ее на столе, за которым некогда, наверное, человек двадцать жратвой занималось. Теперь у меня был шлем с контактным монитором и наушниками, также большие перчатки и наручи с позиционными датчиками - для существования внутри виртуальной реальности. А Женя оказалась весьма сноровистой в "разогреве" всего этого дела. По части компьютерной она приличный навык имела, так что через десять минут я уже получил трехмерное изображение и эффект присутствия в ином мире. А потом интерес меня разобрал, ничего тут не попишешь. Нахлобучил я шлем и на связь сразу вышли Миша с Левой в виде двух престарелых монстров.