Я качаю свою детку
Шрифт:
– Меня остригли, когда я была в больнице.
– А ты была в больнице?
– Да, бабуля, разве ты не помнишь?
Прабабушка Кёфью тоскливо уставилась на короткие волосы Гризельды.
– Мне так не нравится, - сказала она наконец.
– Не надо было делать без моего разрешения.
Вдруг она совсем сникла:
– Одень меня, Гриззи. Я хочу домой.
– Сегодня вечером, прямо сегодня вечером, бабуля, - пообещала Гризельда. Она сунула "Терпеливую Гриззель", написанную Томасом Деккером, в руки профессору и бросилась бежать со всех ног. В кабинет сквайра ввалилась без стука совершенно запыхавшаяся Гризельда и крикнула:
– Прошу вас, сэр, прошу, фермер Лоусон дает вам тридцать фунтов за наш домик, а мы вам заплатим тридцать пять, мы вам заплатим пятьдесят...
Вот почти и вся история. Вскоре вслед за Гризельдой приехал профессор, и всё разъяснилось. А когда мистер Гринтоп поверил, что Прабабушка Кёфью действительно обладает целым состоянием в пятьдесят фунтов, и когда он услышал, как Гризельда, разом смеясь и плача, умоляет его привезти прабабушку домой, обещая всю жизнь нянчить Малыша Ричарда, когда станет больше не нужной своей бабуле - мистер Гринтоп тут же сдался и сказал:
– Ну ладно, Гризельда, я согласен, вы получите домик за тридцать пять фунтов, а пятнадцать я вложу в какое-нибудь дело и буду вам давать понемногу, когда вам понадобится.
В тот же самый вечер Гризельда съездила в Приют в коляске миссис Гринтоп, за ней следовала еще и подвода. В коляску она усадила Прабабушку Кёфью, вместе с ее Библией, ее шалью, ее чайником, ее лоскутным одеялом, и Беллу, а на подводу пристроила ее кресло-качалку, ее часы и ее маленький деревянный сундучок с одеждой; и тронулись они обратно к самому последнему дому в Переулке, где уже горел в камине огонь и была постлана свежая постель. Курочки кудахтали, пчелы гудели, розы все распустились, и вот первое, что Прабабушка Кёфью сказала:
– Если ты меня посадишь у кустов смородины, Гриззи, я буду отгонять птиц, пока ты заваришь чай.
Поздно вечером, когда счастливая Гризельда укладывала свою бабушку в постель, она отмывала ее иссохшие пальцы от красных пятнышек и говорила:
– А теперь ты выпьешь лекарство.
– Нет, Гриззи, не буду, лекарство горькое.
– Будешь-будешь, бабуля. А потом я тебе дам конфетку.
– А две конфетки дашь?
– спрашивала бабушка.
– А сказку расскажешь?
– Расскажу. Я расскажу тебе сказку про великаншу, у которой было три головы и которая жила в медном замке.
– Эта мне нравится. Сдается мне, старая Эмили Дин сегодня счастливицей будет.
– Ну, бабуля, выпей лекарство.
– А Белла уже пила?
– Пила и даже не поморщилась. А вот твоя конфетка, а вот еще одна. Дай я подоткну тебе одеяло. А теперь лежи тихо и слушай. Однажды жила-была великанша.
– Ага, - сказала Прабабушка Кёфью.
– И было у нее ТРИ ГОЛОВЫ!
– Ага!
– И жила она В МЕДНОМ ЗАМКЕ!
– Ага, - и Прабабушка Кёфью закрыла глаза.
– Баю, баю, бай, - пела счастливая Гризельда.
– Я качаю свою детку! Я качаю свою детку!