Чтение онлайн

– А ну говори фамилию, адрес! Быстро! – услышал я их отрывистые голоса.

Тотчас я вообразил себя на месте этого несчастного и ощутил нервный озноб. Я вдруг ясно осознал, что судьба моя в ближайшие часы может оказаться в руках этих головорезов. «А ну говори, где товар, быстро!» – отчетливо прозвучали те же голоса, пока что лишь в моем воображении.

Дело в том, что Олег собирался на ночь уйти домой, с тем, чтобы утром прибыть с ребятами и с машиной, а мне выпадало дежурить на теплоходе. И теперь мне думалось, каково будет, если я не услежу. Конечно же, Олег не станет напускать на меня «макаровцев», как на Гену, но что буду испытывать я сам! Нет, если уж на то пошло – пусть бандиты забирают меня вместе с товаром!

– Гене я тоже сказал, он тоже будет присматривать, – как бы в успокоение мне проговорил Олег.

Мы сидели в каюте. Олег достал из коробки бутылку и свернул ей головку. Запахло можжевельником, тайгой.

– Джин «Лондон»! – провозгласил он, наливая в стаканы и добавляя из другой бутылочки шипучий «топик». – Как говорил мой знакомый американец Рэнсем, джин действует прямо на мозг, ослабляя его функции, а «тоник» – сплошная синтетика, зашлаковывает клетки. Но почему так вкусно?

Джин и «тоник» предназначались для «своей» смены.

Внезапно за дверью послышались топот многочисленных ног и выкрики. Джин с «тоником» потерял свою прелесть, я допил его, как воду. Шум еще более усилился, что-то громко ударило в стенку. Не выдержав, мы вышли в коридорчик. Он оказался до предела набит людьми. Пахло табачным дымом и кожаными куртками.

В самом центре толпы я разглядел Симона. На губах у него играла улыбочка, не предвещавшая ничего хорошего. Напротив него стоял Сашок, лицо и лысина его были совершенно белыми.

– Я ее вот так только слегка взял за шею, – бормотал он, обращаясь к окружившим его «алексеевцам».

– Как ты ее взял?! – гнусаво выкрикнул его противник, презрительно скривив губы. – А ну покажи. Свинья! Ты ее схватил, как свою б…

Было ясно, что Симон намерился свести счеты со своим соперником с помощью дружков-«алексеевцев».

– Надо пригласить эту женщину, и пусть она сама скажет, – вежливо настаивал (впрочем, не совсем уверенно) неприметный паренек, представлявший, как можно было догадаться, «крышу» Сашка.

– Да что ее слушать! – вновь заорал «истец». – Я же сам видел, как было! – и он вплотную подступил к своему врагу, чувствуя за собой силу. – Меня не трогает, что у тебя «крыша». Шмотки свои можешь выгружать. У меня личная на тебя обида. И ты так просто отсюда не уйдешь! Штука баксов – и тогда забыто.

– А нам ты платил?! – ощетинились на Сашка «алексеевцы».

– Да, я платил, – промямлил тот. – Собирали… тогда и я платил.

– Сколько?

– Тридцать долларов.

Рослый парень, наиболее прилично выглядевший, взял его двумя пальцами за отворот рубашки:

– Мы не проститутки, чтобы брать по тридцать долларов. Стольник!

«А мы и вовсе не платили», – подумал я.

– Ладно, не о том базар, пацаны. Надо кончать с этим делом, – высказался кто-то из дальних рядов.

– Надо разобраться, – твердил защитник Сашка.

– Ты что себя ставишь?! – набросились теперь на него.

– Я не ставлю.

– Судно наше, понял?!

Этим было все сказано: «судно наше».

– Теперь, даже если капитан захочет отказаться от них, у него ничего не выйдет, – с мрачным лицом проговорил вполголоса Олег.

– Ребята, вы здесь тоже замешаны? – подступили к нам двое из толпы, подозрительно нас оглядывая.

– Нет.

– Тогда вам лучше тут не находиться. Это и в наших, и в наших интересах. Вы сторона нейтральная, а так вы становитесь причастными. Уйдите.

– Здесь наша каюта, – ответил Олег (видимо, самолюбие не позволяло ему сразу подчиниться и уйти).

– Ну дак проходите в каюту! – последовал приказ. – Или поднимитесь! – и нас уже без обиняков стали подталкивать к лестнице.

– А вы платили за охрану? – спросил тот высокий, приличного вида.

– Нет, я не платил, – твердо произнес Олег. – Я другим плачу.

Я приготовился к худшему. Но, вероятно, слова Олега пропустили мимо ушей или решили пока не отвлекаться, и мы беспрепятственно покинули коридор.

На палубе, слабо освещенной фонарем, Олег закурил, что бывало с ним нечасто. Рука его, держащая сигарету, слегка вибрировала, дым он выпускал мелкими толчками.

– Всякое ожидал, только не такое, – поеживаясь, словно от стужи, проговорил он сквозь зубы. – Баба-то эта, из-за которой сейчас разборки, – бывшая номерная, – презрительно пыхнул он дымом.

– Что это значит? – не понял я.

– Ну, номерная на судне. Убирает в номерах. Уборщица! А теперь, видишь, крутой коммерсанткой заделалась…

Я вспомнил надменное, неестественно белое лицо этой «крутой коммерсантки». Не скажешь по ней, что она бывшая уборщица. Хотя неизвестно, буду ли я походить на себя к концу своего здесь пребывания.

– Они пробудут до утра? – спросил я, имея в виду «алексеевцев».

– Двое суток, – хмуро ответил друг. – Капитан – ублюдок! Нашел, кому доверить судно. И Эмилия тоже… Хотя ей-то лично что? Кресла на этот раз не украли, значит, все хорошо.

И тем не менее Олег собирался уходить.

– Ну, Вадик, тебя не должны тронуть. Если что, если доберутся до груза, говори: «Работаю с макаровцами». – «С кем конкретно?» – «С Владом Захаровым. Фирма „Уссури“, „стрелка“ – казино „Ассоль“». И следи за словами. Каждое слово они могут поставить тебе в вину.

Незадолго перед этим Олег прикидывал, не съездить ли за Пашей-«макаровцем».

– Наверное, ни к чему, – рассуждал он, – только лишних сто баксов за экстренный вызов. Завтра к разгрузке он будет. Ты как считаешь, Вадим?

– Обойдемся, наверное, – поддакнул я.

Теперь же я сознавал, что, отказавшись от охранника, я как бы взял ответственность на себя.

– Если уж начнут убивать… ну, покажешь, где товар, – получил я последнее «успокоительное» наставление. – То есть, то же, что и я сам сделал бы в таком случае.

И я остался одни. Запер дверь каюты. Потом подумал, что смысла в этом нет, поскольку не я сам, а наш груз представляет для бандитов интерес, и отомкнул замок. Подошел к темному иллюминатору. Глухой стеной двигался вверх-вниз борт соседнего судна. Настороженно хлюпала вода. Сверху доносился смутный шум, точно там плясали или избивали кого-то. Пересилив себя, я вышел наружу, прошел на бак, то есть на нос теплохода.

Палуба имела странный вид. Казалось, здесь громили магазин или склад: все было усеяно рваными, раздавленными, мокрыми картонными ящиками, россыпью валялись пачки чипсов, коробки с шоколадными пирожными «Чоко-пай» и сами пирожные в полиэтиленовых пакетиках, так что невозможно было ступить, не давя их ногами. Мне вспомнилась из детства сказка о волшебном горшке, который безостановочно варил кашу, так что каша эта расползлась по всем улицам города, и жители могли передвигаться, не иначе как проедая дорожки в этой каше. Так же и наш «Турбидит» был завален чипсами и пирожными, и надо было проесть в них проход, чтобы пробраться к другому борту.