Чтение онлайн

— Свои. Это я, Казначей.

Скрипнула, висящая на одной петле дверь. Кто- то выругался в темноте.

— Сержант, где сержант? — по комнатам заметался свет фонарика.

— Я здесь, — отозвался я.

Свет фонарика ударил в глаза и я прикрылся рукой.

— Убери фонарь. Что у тебя?

Вспыхнуло еще несколько огоньков, которые осветили комнату и лицо Казначея. Оно было мокрым и грязным, на нем резко выделялись усы с блестевшими, под лучами света, капельками воды.

В этих комнатах расположен мой взвод. Это люди разной национальности, все наемники, по разным причинам, приехавшие защищать славянскую Сербию. Они говорят на разных языках, но больше на английском и русском. Они разные: сильные и слабые, умные и тупые, бандиты и порядочные. Война сковала их в прочный узел, хотя многие не понимают зачем и против кого они воюют. Я помню все их трудные фамилии и имена. На фронте фамилии, среди солдат, как- то стерлись и каждый получил прозвище, которое стало практичными и краткими. Эти клички, даже не выражают характер, но приклеились к ним так прочно, что некоторые забыли фамилии и имена своих товарищей.

— Сержант, Шип и Сверчок убиты, — Казначей выдохнул эту фразу и, набрав воздух, добавил. — Они через холм, сюда, несли бачки из-под пищи, но, видимо, на полосе появился снайпер, они и попались.

Холм, о котором говорил Казначей, находился перед коттеджем и закрывал нас от фронта. Я вытащил карту, развернул и осветил наш участок. Со стороны фронта холм был голый, весь перепаханный огородами. Эту лысину зажимал с одной стороны густой орешник, а с другой- яблоневый сад. От линии окопов до вершины холма- метров триста. На этом пространстве, сейчас, лежат наши ребята. А снайпер, наверняка, сидит не в окопах противника, а на нейтральной полосе. Самое противное, это первый случай, когда снайпер стреляет по ночам. Вот и у них появились приборы ПНВ. Но то, что кто- то стреляет в дождь, в темноте и на таком расстоянии, говорит о том, что это профессионал и он недавно на фронте.

Те, что лежат на холме, мне хорошо знакомы. Шип — русский, из Краснодарского края. Его фамилия — Шипов, звали Андрей. Свою кличку, Шип получил от своей фамилии, где оторвали последний слог. Он пришел к нам три месяца назад и мы с ним быстро стали друзьями. Сверчок — молдаванин, его фамилия Матрич, когда я пришел, он уже был во взводе и я воспринял данную ему кличку, как и все окружающие. Ребята имели боевой опыт: Сверчок в Приднестровье, а Шип болтался у Осетинов во время их конфликта с Грузией.

Конечно, вытаскивать их надо сейчас, пока темно. Днем всю плешку изуродуют минами и снарядами, только сунься, к тому же, она простреливается на сквозь. А идти надо, может быть из них кто- то ранен.

— Казначей, а как ты их увидел?

Он сразу меня понял. Ткнул свой грязный палец в карту.

— «Мухи» пустили ракету, а я был вот здесь, в окопе. Оглянулся назад — холм виден, как на ладони. Их, лежащих, не сразу разглядишь, а вот бачки, из под пищи, заметны. Дождь идет и бачки от вспыхнувших ракет, переливаются как глянцевые. А потом, я сюда кустарником прошел. Два раза падал, грязищи до черта.

Я подошел к телефону.

— Мне четырнадцатого.

Где- то на конце провода раздались щелчки, больно отдаваясь в ушах. Сонный, раздраженный голос рявкнул.

— Что там?

— Двадцатый докладывает. В полосе квадрата одиннадцать, по всей видимости, появился снайпер. У меня двое ребят лежат на холме. Их надо убрать, пока еще темно. Может кто-то ранен. Нельзя попросить хозяина, хотя бы восемь снарядов в направлении дубка, на нейтральной полосе.

— Ты что, сдурел? Чтобы их снайпер в такую погоду, стрелял ночью. Не паникуй — это шальные пули. Бери людей. Иди и вытаскивай их, — связь оборвалась.

— Вот гад. Иди вытащи. Своих сербов никогда не посылает в пекло, а наши, дружеские души, всегда на убой. Как будто мы полные идиоты, не разбираемся, где шальные пули, а где — снайперы, — проворчал я в темноту.

— Ты чего сержант? Не выспался, — сказал кто- то в темноте.

— Ладно. Это я пары выпускаю. Крафт, где ты? Ты не разучился еще метать «кошку»?

— Вроде нет, — раздался голос в углу.

— Крафт, Джин собирайтесь. Казначей, поведешь нас.

Я встал и стал одеваться.

Беспрерывно шел нудный дождь. Ноги вязи в жирной земле и их с трудом удавалось вырвать из наплывшей жидкой грязи. Меня и моих спутников мотало, как пьяных, на каждом бугорке и бороздке. Мы автоматически ловили звуки выстрелов и вытье, проходящих над головой, пуль АК. Где- то, с воем, шлепнулась в землю шальная пуля. Наши и «мухи» через определенные интервалы стреляли ракетами. Светящиеся шары, вспыхивали в тучах, не давая яркого света. Еле-еле я различал спину, идущего впереди, Казначея, которая также моталась и чавкала грязью впереди меня. Мы вошли в орешник и к нашим страданиям прибавились удары, невидимых в темноте, веток.

— Здесь, — сказал Казначей, резко остановившись и повел рукой в сторону.

Вспыхнула, от выпущенной ракеты, туча и я увидел, впереди себя, бачки и черные бугры, рядом с ними.

— Крафт, — крикнул я. — Видел?

— Да.

— Попытайся метнуть «кошку» за бачки, при очередной ракете. До них, вероятно, метров пятнадцать.

— Я попробую, сержант.

Он отдал конец веревки Джину и стал сматывать «кошку» в рулон для броска. Опять вспыхнула туча и «кошка» унеслась в надвигающуюся темноту. Крат и Джин потянули веревку.

— Сержант, вроде есть.

Вновь глухой свет озарил холм и мне показалось, что в мою сторону медленно перемещается вал грязи. Опять стало темно.

— Казначей, помоги, — выкрикнул Джин.

Через некоторое время вал грязи с бачком оказался у наших ног и мы принялись руками очищать, находившуюся под ним фигуру. При очередной вспышке, я разглядел полу очищенное от грязи лицо и не узнал, кто это.

— Это Сверчок, — сказал Джин. — Я его узнал по кривому носу.

Крафт, с руганью, стал вырывать крюк «кошки» из одеревеневшей мышцы бедра Сверчка.

— Следующий, по моему, на два метра дальше, — сказал Крафт и стал вновь наматывать веревку для броска.

Вспыхнул свет и Крафт опять метнул «кошку». Джин потащил веревку к себе.

— Попал, — сказал он.

— Мне, кажется, я услышал стон, — вдруг зашипел Казначей.

— Такая штука вопьется, даже мертвый застонет, — заметил Джин.

— Ребята, быстрее, — поторапливал я их.

Они втроем перебирали веревку в руках. Вдруг, раздался выстрел, и солдаты упали в кусты

— Снайпер. Мать его. Как он гад видит? — вырвалось у Джина.

Крафт шипел в темноте как змея, вытащив перерубленный конец веревки.

— У нас больше нет «кошки», — растеряно сказал Казначей.

— Все равно его надо вытащить. Он стонал, он ранен, — заявил я.

При вспышке тучи, я увидел недалеко, где- то в метрах семи, бугор поднявшейся земли.

— Парень почти рядом, — сказал я. — Крафт, размотай веревку, один конец ее, я привяжу к своей ноге, а другой — к руке. Вы же, возьмете середину веревки и по моей команде, когда я подползу к раненому, тащите. Джин, оторви бачок от руки Сверчка, сними с него ремень и захлестни по диагонали через плечо на нем.