Чтение онлайн

После неимоверных усилий капрала Бууна появился сержант Раза, который в свою очередь должен был научить нас петь мелодию. Я начал понимать, что каждая песня легионеров несет в себе послание и что через слова мы узнавали о традициях Иностранного легиона. У сержанта был довольно хороший голос, и когда он запевал, мы могли следовать за ним. Но он прервал нас и начал нас распределять по голосам. Я почувствовался частью хора. Раза сказал некоторым ребятам из строя, которые пели хорошо, петь громче, и в нашем взводе был все отлично. В этот день сержант нас похвалил и объяснил, что как в пении, так и в бою мы все должны быть как один.

— То, что имеет значение, это достижение взвода S4, а не отдельные результаты. Чтобы чувствовать себя хорошо в Легион, вы должны делать все так, как вы только-что спели эту песню. Те, кто хорошо пел, прикрыли своими голосами, тех, которые фальшивили. Это ваша обязанность и во время испытаний, марш-бросков и учениях. Давайте помогать друг другу в боевых парах. Вы всегда должны работать как одна команда, связанная между собой, все вместе!

В Кастельнодари, главный урок, который нам преподавали, был — реагировать все вместе, как один. Из-за ошибки одного — целый взвод страдал. Потом мы разбирались с теми, кто не смогли следовать за остальными. Если он не понимал язык, находился кто-то, который смог объяснить, но если он продолжал ставить палки в колеса, его жизнь превращалась в ад. Таким образом, еще на первой недели в Четвертом иностранном полку двое ребят из нашей группы захотели покинуть борьбе за место в Легионе. Но здесь вещи стояли по иному, чем в Обани. Мы были зарегистрированы под номерами, как французские солдаты, и хотя мы еще не были легионерами, возвращение к гражданской жизни не было разрешено. Оба парня были помещены в карцер и, выйдя оттуда, служили до конца нашего обучения в роте технического обслуживания, где им всегда давали самую грязную и тяжелую работу. После трех месяцев их признали негодными к военной службе, и только того позволили вернуться к своей прежней жизни.

Таким образом, в пении, маршировках и активного спорта прошла моя первая неделя в школе Легиона. В общем, это все началось мирно, за исключением первого дня. Единственная трудность оказалась уборка личных шкафчиков. Я никогда не забуду, как дежурные капралы одним махом сбрасывали наши вещи на пол снова и снова, чтобы достичь идеального порядка. Каждый очередной провал сопровождался нарастающим счетом отжиманий, почти до потери сознания.

В конце недели из Обани приехали остальные утвержденные добровольцы и наша боевая группа S4 была уже полностью укомплектована. К моему большому сожалению, Владо, единственный прошедший через все испытания болгарин, который ожидал только решения Гестапо, не был среди новичков. Я видел много знакомых лиц, так как с большей частью ребят ждал вместе для медицинского обследования в Обани. Один из русских поведал мне, что моего соотечественника не приняли и он вернулся к гражданской жизни, так что я остался единственным болгарином в нашем взводе. Я очень обрадовался Фудзисаве, маленькому японцу, с которым мы прошли через тест Купера и кто, подобно мне, был единственным представителем своей нации. Он поздоровался со мной легким кивком головы, как поступают японцы, и пошел в свою новую комнату.

Фудзисава, кроме того, что приходил из совершенно иного, в языковом отношении, мира, оставался наиболее оторванным от реальности. Он был настоящей одиночкой в нашей роте добровольцев. Джеймс Форд был так же единственным представителем своей нации, но его на его родном языке говорила большая часть планеты, Джеймс также свободно говорил по-французски — необычайно для американца.

На второй день новой недели каждый из нас получил по автомату FAMAS и полное боевое снаряжение, в том числе патронташ, каску, спальный мешок, непромокаемые плащи, большой ранец, маленький боевой ранец и кучу мелких предметов, за которые с того времени мы отвечали головой. Нам объяснили, наш самый верный друг, брат или жена, наш FAMAS, номер которого нужно было выизустить. В учениях или во время миссии автомат должен быть с нами на каждом шагу, даже ночью в спальном мешке. Старший сержант Халиль проверил экипировку каждого из нас и сказал, что через час мы отправляемся на ферму, где он и сержанты сделают из нас настоящих легионеров.

Нас посадили в три грузовика, так как нас было три боевые группы и отправили к настоящим испытаниям. Мы прибыли в известную ферму в около двух часов дня и хотя был конец октября, и в этой области осадки являются обычным делом, в тот момент солнце освещало несколько холмов, окружающих небольшое озеро. Картина была очень приятной и не имела ничего общего с угрозами и предупреждениями сержантов инструкторов.

В таком красивом месте можно было бы подготовить замечательный отдых, наслаждаясь природой, но, к сожалению, мы не уезжали в отпуск, а провести один из худших месяцев обучения в Легионе. За мою боевую группу отвечал капрал Буун, второй бы занялся капрал Мунителло и третьей — Пайетт.

Мунителло был француз итальянского происхождения и часто шутил, что его дед был одним из боссов сицилийской мафии. Он был очень горд тем, что был инструктором, и даже немного задирал нос. Он мечтал в один прекрасный день пойти во Второй парашютный полк Легиона и вступить в ряды самых элитных коммандос отряда разведчиков (CRAP).

Капрал Пайетт был самым молодым инструктором, но был лучшим спортсменом в взводе. В своей группе кроссы были самые длинными и скоростными, и физические упражнения, были как для олимпийских чемпионов. Так что если кто-то не выдерживал в третьей группе, во главе с сержантом Раза и его молодым капралом, уходил во вторую.

Вторая боевая группа была под командованием сержанта Вэбе, который был более умеренным в отношении физических нагрузок при занятиях спортом. Первая боевая группа, в которой я был, на данный момент, не имела командира, так как наш сержант был в отпуске, и на первых порах мы остались в распоряжении зама старшего сержанта Халиля, сержанта Рашиты, а в случае, если последний был занят, нас распределяли в другие две группы.

Нас построили и командир взвода начал объяснять наше разделении по парам. «Ваш напарник является неотъемленной частью вас и во время обучения, даже когда вы идете в туалет, вы должны быть вместе». Мы должны были понять, что одному в Легионе не выжить. Пара является наименьшей единицей боевой группы. «Если твой напарник погибнет, погибнешь и ты, потому что не будет никого за твоей спиной», продолжил старшина. «Работа по парам является наиболее важным, это то что вы должны узнать, в течение следующих четырех месяцев».

Пары были организованы так, что всегда один говорил по-французски, чтобы была возможность выучить партнера и помогать ему в освоении языка. Моим напарником был поляк Янчак. Могу сказать, что выбор был хорош — этот парень был не только умен, и быстро все воспринимал, он тоже был очень тихим, никогда не терял самообладание и мужество, и мы боролись с трудностями вместе. Все стояли смирно по парам, и командир продолжил свою речь:

— Мы одна семья, мы братья по оружию и судьбе! Ваши сержанты и капралы ваши — ваши старшие братья и вы должны осознать, что с сегодняшнего дня, их слово закон для вас! Вы добровольцы и никто не привел вас сюда силой! С этого момента вы должны забыть все ваши привычки на гражданке и обучение уже началось. Я оставляю вас в руки ваших сержантов.

Тогда старшина издал приказ:

— Четвертая рота под моим командованием, смирнооо! Остаетесь в распоряжении сержанта Раза.

— Принимаю роту под мое командование, к вашим приказам, господин старший сержант! — Раза сказал и тут же повернулся к нам. — Постройтесь в две колонны, нас ожидает вечерняя тренировка! Сегодня мы потеряли много, и нужно наверстать упущенное. За мной, бегом марш!

Мы пробежали несколько раз по ферме и Раза привел нас к ангару полном оборудования для бодибилдинга, турниками, перекладинами, и там было и три свисающих с потолка канаты, 6 м в длину.

— Вы видите эти канаты? — крикнул сержант. — Вы должны подняться до потолка только руками. Ну, первые три, поднимайтесь!

Мы начали висеть, напрягая мышцы, но было очевидно, что даже самым сильным не хватало сноровки. Некоторым удалось достичь почти до самого верха, но они оставили кусочки кожи на веревке. Один парень даже упал с двух метров на спину, но внизу был предусмотрительно насыпан песок, который очевидно и раньше смягчал подобные падения. Один Павлов, бывший капитан Советской Армии, справился без ошибок. Он поднимался с такой прытью, как будто в свое удовольствие, не уступая, в спортивном отношении, никому из инструкторов. После него двум парням удалось достичь до потолка, но было видно, что у них почти не было сил при спускании. Фудзисава также сумел подняться с первой попытки, но оцарапал палец при возвращении. Цибульский достиг вершины, но с последними силами при спускании рухнул и содрал ладони. Американец Форд начал довольно технично, достиг до середины веревки и вернулся в так же спокойно. Джеймс всегда выглядел как будто он был на летнем лагере. Я, в свою очередь, штурмовал канат, тем же глупым и самоуверенным способом, как и во время теста Купера в Обани, но очень быстро мои силы и уверенность испарились, и на четвертом метре я поскользнулся, оставляя кожу и кровь на канате.

— Ну, я вижу, что у вас достаточно желания достичь вершины, но вам не хватает сноровки — начал объяснять сержант Раза. — Я хочу, чтобы вы внимательно следили за движением не только рук, но и за взаимодействие с ногами, которые, не прикасаясь каната, могут подтолкнуть ваше тело вверх.

Темнокожий сержант снял берет и ремень, и налегке поднялся вверх, поднимая тело с правой рукой и толкая движением левой ноги. Выглядело, что ноги поднимались по невидимой лестнице. Когда он достиг потолка, повернулся к нам, говоря смотреть внимательно, и очень медленными движениями пошел вниз, соблюдая при этом координацию рук и ног.