Чтение онлайн

Вскоре на горизонте показались небольшие здания, а следом и большой город. Это и есть Нарице?

Город окружала высокая каменная стена, однако город намного больше, поэтому большая часть зданий была за пределами стен. Каменные и деревянные здания расходились по бокам от стены города большим пятном, к краю которого, деревянные постройки становились всё более частыми, а каменные более редкими.

В далеке виднелись небольшие домики, которые вероятнее всего были здешними деревеньками. Однако нас не повезли в сам город. Доехав близко к началу города, наши повозки вместе с пешими пленными повернулись и направились в бок, а большая часть солдат продолжила путь к городу. Перед глазами показался небольшой лагерь, окруженный частоколом. С первого взгляда было ясно, что это лагерь для военнопленных. Похоже, что теперь это наш новый дом. Возможно временный, а может и постоянный… Тело пробрали мурашки.

Доехав до лагеря, нас всех выпустили из повозок и выстроили в очередь. Ходить и даже стоять было крайне тяжело. Во-первых, тело сильно онемело из-за постоянного лежания в повозке, без возможности размяться, а во-вторых, я в целом настолько привык к тому, что я дух, что и не сразу вспомнил как вообще нужно ходить. Конечности плохо меня слушались, а постоянная необходимость держать равновесие сильно напрягала, но после я привык.

Нас начали вызывать по одному и после распределяли по лагерю. Вскоре очередь дошла и до меня. Я встал перед солдатом, что стоял с толстым блокнотом и вел запись.

– Имя? – осмотрев меня спросил солдат.

Кто же я теперь… Чьё имя мне назвать?

Сначала я хотел представиться другим именем, так как совесть мне не позволяла назваться именем погибшего друга, в теле которого, я по случайности оказался. Однако обдумав всё более досконально я понял, что лгать и, следовательно, потенциально попасться на лжи сейчас будет настоящим самоубийством. К тому же, сообщество аборигенов было относительно небольшим, поэтому все друг друга неплохо знали или хотя бы слышали друг о друге, потому если я назову фальшивое имя, то остальные аборигены точно заметят это и могут донести… А вот что мне будет за скрытие «настоящего» имени, проверять мне совершенно не хочется.

– Сааров. – спокойным голосом произнёс я.

Солдат отвёл от меня взгляд и сделал запись в блокноте.

– Фамилия? – приготовившись писать дальше, спросил солдат, не отводя от блокнота глаз.

Чёрт… А тут я попался… Какая вообще фамилия была у Саара? У этих аборигенов вообще есть фамилии? Когда я слышал чьё-то имя, то все представлялись только по имени, однако иногда Саар добавлял, что он сын Хаала. Может это и есть их «фамилия»?

– Сын Хаала. – всё также спокойно ответил я, стараясь скрыть неуверенность.

Солдат перевёл взгляд с блокнота на меня и уставился как на идиота, приподняв одну бровь.

– Я сказал фамилия! Твоя фамилия какая? Ты меня чем слушаешь? – укоризненно начал отчитывать меня солдат, жестикулируя рукой, в которой было перо.

Блин… Всё-таки это была не фамилия… Жаль, что мне не передалась память самого Саара, в этом случае всё было бы намного легче. Что делать? Назвать придуманную фамилию? Сказать, что её нет? Прикинутся дурачком?

Я опустил глаза вниз и начал жаться, не зная, что ответить.

– Из Мору он, из старшей ветви! Из-за его брата-узурпатора мы сейчас все здесь! – выдвинувшись из очереди и плюнув на землю в мою сторону, крикнул мужчина-абориген, стоявший в очереди позади.

Один из охранников, что следил за очередью подошёл к выскочившему аборигены и со всей дури зарядил ему по животу.

– У тебя не спрашивали! Быстро в строй! – закричал прибывший охранник на аборигена.

Абориген согнулся от боли, издав глухой выкрик, и после вернулся обратно в очередь, злобно посматривая на меня из исподлобья.

Солдат с блокнотом, наблюдая за этой сценой, вновь направил взгляд на меня.

– Всё верно?

– Да. – тихо ответил я.

Значит фамилия Саара была Мору? Получается теперь моё полное имя Сарров Мору. Звучит неплохо, я полагаю. Однако вспоминая, что это имя я «украл» становилось крайне горько на душе.

– Хорошо. Возраст? – продолжил солдат делая очередную заметку в блокноте.

Вроде Саару было 12… Блин я даже не знаю когда у него день рождения…

– 12 лет. – быстро ответил я.

Солдат кивнул, ничего не сказав, и записывая мой возраст в блокнот, а после, сделав какие-то выводы из полученной информации, показал рукой в направлении, где уже стояла отсортированная толпа детей, к которой я присоединился, ожидая конца распределения.

Дети, что стояли рядом наконец-то смогли осмотреть всех тех, кого увезли из деревни после битвы, пытаясь высмотреть в очереди своих родителей или родственников. Кто-то заулыбался, найдя среди толпы мать или отца, а кто-то тихо захныкал, осознавая, что среди собравшихся его родных нет. Что в данной ситуации значит одно, либо они мертвы, либо каким-то образом сумели сбежать из леса во время битвы, однако на ум всем приходил только худший, первый, вариант.

Через час с небольшим все прибывшие аборигены были распределены. На удивление, взрослым задавали намного больше вопросов, чем мне. Было слышно, что их спрашивали о их профессии, чем они занимались в деревне Риккинов и что в целом умели. У детей же спрашивали только имя и возраст. Хм…

После распределения нас повели в разные части лагеря, выделяя на группы палатки. В нашем случае по шесть человек на палатку, так как детей, в очевидно четырёхместную палатку, вмещалось больше положенного. Через некоторое время нас снова покормили, однако в этот раз кухня была более съестной и разнообразной, чем до этого. Нам выдали жидкий овощной суп и уже знакомый хлеб, однако, справедливости ради, он был не таким чёрствым и сухим, как тот, что нам давали в повозке.

День подходил к концу. Охранники в лагере приказали нам ложиться спать и я и мои пять сожителей, тесно устроившись в палатке, пытались уснуть, однако получилось уснуть далеко не у всех. Мальчик, что лежал прямо рядом со мной тихо плакал и постоянно ворочался с боку на бок, то ни дело, задевая меня локтем. И вот это напрягала меня намного сильнее, чем звук его плача, так как в этот момент я был погружен в медитацию, правя свои каналы, а его толчки постоянно сбивали меня. Благо скоро и этот мальчик уснул, и я смог полноценно сконцентрироваться.

Я уже успел привыкнуть к боли, что я постоянно ощущал при деформации каналов. К тому со временем я научился управлять маной в каналах более точно, аккуратно и эффективно. Из-за этого и сама получаемая боль стала немного слабее. Большую часть ночи я исправлял свои магические каналы, делая небольшие перерывы, когда я понимал, что больше не могу терпеть. Чем быстрее я смогу залечить каналы, тем скорее смогу вновь использовать ману и сбежать отсюда, испепелив всех на своём пути. Моя судьба ещё не решена, а значит нужно бороться! Я буду решить судьбу сам! Времени крайне мало. Я не думаю, что нас будут держать в этом лагере годами. Стоит ожидать худшего… И к этому худшему надо быть готовым.