Чтение онлайн

— Это было очень давно. — Она зажгла мою сигарету и продолжила: — Много лет назад, когда мы были еще совсем молодыми. Я жила в Нью-Йорке, и мы просто развлекались. Вам обоим нужно завтра прийти к нам, у нас будет вечеринка. Было бы здорово снова поговорить с Алексом.

— Твоя группа завтра выступает? — спросила я напряженным от сигаретного дыма голосом. Зачем я курю? Ну зачем?

— Non. — Солен покачала головой. — У нас с моим приятелем завтра вечеринка. В нашей квартире. Вам надо прийти. Вот, я напишу тебе адрес. — Она взяла сигарету в рот и написала адрес на тыльной стороне моей ладони маркером, который ей дала одна из ее подруг.

Другой рукой я поднесла сигарету ко рту и сделала еще одну нежеланную затяжку. Нет, правда, это отвратительно: как можно курить и получать при этом удовольствие? Я слегка поперхнулась и попыталась улыбнуться.

— Ты дай мне свой номер, — скомандовала она, протягивая мне свою молочно-белую фарфоровую ручку. Ногти у нее были подстрижены очень коротко, совсем как у Алекса. Наверное, она хорошо играет на гитаре и поет тоже неплохо, думала я с черной завистью, пока писала свой телефон. Я не могла поступить иначе, но это только потому, что я сейчас была не в караоке-баре на авеню А и не успела выпить пять замороженных коктейлей «Маргарита».

— Начинаем в восемь; приходите, прошу вас. — Она сделала последнюю затяжку, затоптала бычок и подарила мне два воздушных поцелуя, а потом развернулась на своих высоченных каблуках и ушла. — Au revoir [36] , Энджел!

— Энджел? — Рядом со мной возникла Виржини с обеспокоенным выражением лица. — Вы разговаривали с этой девушкой?

— Да, — сказала я, пряча сигарету за спиной. — Все нормально, только надо найти Алекса. А тебе, по-моему, пора домой. Ты сегодня великолепно поработала.

— D’accord [37] . — Мы наскоро обменялись воздушными поцелуями, и она крепко меня обняла. — Сегодня было здорово. Встречаемся в десять утра в гостинице?

— В десять. — Я напряженно улыбнулась. Мне было нехорошо.

Взглядом я проводила Виржини, которая направилась к метро, и прижалась к прохладной стене бара. Глядя на полупотушенную сигарету, я подумала об Алексе и Солен. Итак, они встречались. Значит ли это, что она и есть та самая «ле дрянь франсез»? Не похоже, чтобы у них были серьезные отношения. К тому же, по ее словам, когда они встречались, она жила в Нью-Йорке. Не знаю, она это или не она, — я решила, что свой черт ближе, в конце концов. Либо Алекс встречался с этой самой суперобалденной француженкой, у которой теперь новый парень и которая пригласила нас к себе на вечеринку, либо он встречался с ней и еще с какой-то другой мадемуазель, чей уровень обалденности пока что остается искомой величиной. Гм.

— Энджел, ты куришь?

— Черт. — Сигарета обожгла мне пальцы. Вот мне за зависть.

— Энджел? — Алекс положил свою зачехленную гитару на тротуар и вынул погасший окурок из моей руки. — С тобой все в порядке?

— Да, — сказала я, хотя сама этому не верила.

— Иди сюда. — Он притянул меня к себе. Его рубашка была горячей и мокрой от пота после выступления. Концерты всегда заводят его, и, честно говоря, наблюдение за ним на сцене — неплохая любовная прелюдия.

— Нет, не надо. — Я попыталась оттолкнуть его, но потеряла равновесие и упала на его жаркую влажную грудь. — Я себе противна. В который раз.

— Мне наплевать, если от тебя несет как из пепельницы, — сказал он, слегка придерживая меня за запястья. — Честно говоря, мне даже нравится.

— Меня сейчас стошнит, — едва успела произнести я, как меня скрутила судорога и я забрызгала всю улицу.

— А ты не хотела целовать меня, потому что я курил, — напомнил Алекс, беря одной рукой гитару, а другой обнимая меня. Я крепко прижала рот рукой и позволила ему полунести-полутащить меня до самого холла гостиницы. — По-моему, тебя никто не видел.

Я кивнула, желая поблагодарить, сказать, что люблю его, спросить о Солен, но не имея при этом никакой возможности оторвать руку ото рта.

— Посиди здесь секунду, — сказал он, бережно сажая меня на один из стульев в холле и торопливо направляясь к двери. Я смотрела, как он уходит, продолжая прижимать руку ко рту. Я оглядела холл. Он, как назло, был слишком хорошо освещен. Мое внимание привлекло покашливание со стороны стола администратора. Высокий безупречно одетый служащий гостиницы пристально смотрел на меня. И нисколько не старался сделать свое отвращение менее явным. Я убрала руку ото рта и слегка помахала ему. По моим прикидкам, Апексу не хватило три секунды, чтобы поспеть до того момента, как меня снова затошнило.

— Мадам? — начал было человек за стойкой администратора.

— Все в порядке. — Алекс прибежал в холл и помог мне подняться. — Все в порядке, это гость. Отравилась едой.

— Да. Между прочим, французской стряпней.

И я мадемуазель, — прокричала я сквозь прижатую руку. — Мадемуазель!

— Ты чертовски мало весишь, — сказал Алекс, перекинув меня через плечо, что было неудачной идеей, учитывая, что меня могло вырвать в любой момент.

— Ну и ладно, — прошептала я, стараясь сдержаться, чтобы меня не вырвало прямо на него. Я подняла голову и увидела, как администратор, ночной портье и другой разношерстный персонал высовывают головы, чтобы посмотреть, как мы идем к номеру. Но тут мои глаза стали закрываться сами собой. — Но это не из-за выпивки, а из-за тяжелой работы.

— В своем репертуаре, — сказал Алекс где-то надо мной. — Ты же не собираешься отрубаться? Энджел?

Ты еще со мной?

— He-а, — пробормотала я, отчаянно стараясь открыть глаза.

— Потому что я взбешусь, если не прочитаю тебе ответную лекцию о вреде курения, — сказал он, останавливаясь и роясь в карманах в поисках ключей. — И не смей захлебываться в собственной блевотине.

Это были последние романтические слова, которые я услышала, прежде чем отключиться.

Спрашивать Алекса о его отношениях с Солен в четыре утра, когда он держал мне волосы, пока меня выворачивало наизнанку, наверное, нельзя назвать хорошей идеей, но, честно говоря, в таком состоянии я вряд ли могла бы принять лучшее решение. Почти сразу, как у меня открылись глаза, я перебралась через Алекса и бросилась в ванную. По зову долга он пошел за мной придержать мои волосы и смочить полотенце холодной водой, дабы облегчить мои страдания. Я решила принять его услужливость как знак раскаяния зато, что он поил меня той дешевой сангрией, хотя накачалась я не настолько сильно, чтобы мне было хреново до такой степени. Чертов десинхроноз. Чертовы сигареты. Чертова я. Рвота на трезвую голову — это ужасно. И вот, касаясь лбом холодной батареи, прижав колени к самому подбородку, я задала Алексу тот самый вопрос:

— Значит, Солен. Это она твоя французская подружка?

Алекс посмотрел на меня со своего наблюдательного пункта у раковины.

— Да, — ответил он, пристально глядя мне в глаза.

Гм.

— И ты не собирался мне об этом говорить?

— Может, поведаешь, кто тебе сказал? — спросил он, отрываясь от раковины и вставая на ноги. Я чувствовала себя маленьким комочком у унитаза на фоне высокого, стоявшего во весь рост Алекса.

— Тебе будет приятно узнать, что я выяснила все сама? — Я взяла себя за шкирку и поднялась, опираясь на батарею и удерживаясь, чтобы не свалиться в унитаз. «Изящество» — это слово, неприменимое ко мне. Прополоскав рот водой, ополаскивателем, а затем снова водой, я продолжила наступление: — Более того, я разговаривала с ней сегодня…