Чтение онлайн

– Прости меня, – тихо попросила я, выдавив две последние слезинки. – Я искренне извиняюсь.

– Нет, это я извиняюсь. – Дженни вытерла мои мокрые щеки. – Прости, я просто не могу смириться с фактом, что ты, возможно, права. Хочешь поговорить об Алексе? Что случилось-то?

– После душа, ладно? – Я была почти уверена, что зуд у меня на нервной почве, но ведь не исключена вероятность поражения пылевым клещом. Клещей я хотела смыть.

– Хорошо, я сделаю тебе чай. – Ага, выпьем чашку мира. – Я очень прошу прощения. Я тебе такого наговорила… Ты просто мазохистка, что общаешься со мной.

Я похлопала ее по руке, понимающе улыбнулась и сказала:

– Я всего лишь англичанка. Просто англичанка.

Огромное трюмо было наклонено под нужным мне углом, когда я вошла в свою комнату. Я убеждена, что обслуга специально установила его таким образом. На меня смотрела Энджел-с-прибабахом. Свалявшиеся волосы, черные круги под покрасневшими глазами и нос, которого стеснялся бы даже олень Рудольф. Жаль, что у меня нет мобильного: такой фотографией Луиза сможет пугать мою будущую крестную дочку. Вот как выглядят люди, когда их жизнь превращается в сплошное дерьмо. Когда грустят герои фильмов, у них влажные глаза и мятые джинсы, в худшем случае убранные в хвост волосы. Никто никогда не просыпается в дешевом мотеле в постели с гомосексуалистом, обнаружив на себе костюм эльфа для стриптиза. Как вам такое кино? Я никак не могла отогнать от себя эту мысль, пока принимала душ и наполняла ванну. На производстве такой прием называется двойным маканием. Одного мне просто не хватило бы.

Интересно, как Дженни поступит с Джеффом? Интересно, как мне поступить с Алексом? Интересно, как Джеймс поступит с восемью коробками сырных чипсов и тремя щенками? Интересно, такое происходит со всеми, приехавшими в Вегас?

Когда я в третий раз мыла голову шампунем, зазвонил гостиничный телефон. Высочайший уровень отеля «Де Лухо» лишний раз подчеркивал тот факт, что телефоны у них имеются даже в туалете. Я впечатлилась. Смыв с глаз мыльную пену, я выбралась из-под душа и сняла трубку.

– Алло?

– Великолепно. Ты жива.

Реакция была вполне оправданной, учитывая, сколько сообщений на автоответчик я ему вчера наговорила.

– Прости меня, пожалуйста. – Чем объясняться, я решила открыть нескончаемый поток извинений, пока он меня не прервет. – Мне жаль, очень. Больше, чем ты себе представляешь. Я виновата.

– Подожди, я что-то не понял, – перебил он, и едва заметная улыбка, слышавшаяся в голосе, согрела мне душу. – Что еще ты вчера натворила?

Я присела на унитаз, как была, в шляпе из пены.

– Текила, таблетки кофеина и приют для щенков. Это очень длинная история. В котором часу твой рейс?

– М-да. – Голос Алекса снимал кофеиновый отходняк лучше, чем душ, ванна и два пакета «Эм-энд-эмс» из мини-бара. – А мы решили задержаться до завтра.

– Мы? – Разве Дженни не сказала, что Джефф сегодня летит домой?

– Дома буду завтра. Правда, поздно.

Сдувая пену с глаз, я почувствовала, как под ложечкой снова похолодело.

– Слушай, нам очень надо поговорить о произошедшем, – сказала я, вдруг остро застеснявшись, что сижу голая на унитазе.

– Надо, – согласился Алекс. – Но не обязательно говорить об этом в Вегасе. Можно и дома все обсудить.

– Нельзя, если тебя дома не будет, – чуть не взвыла я. Мне хотелось только оказаться в самолете, оказаться дома, оказаться в своей постели под одеялом и никогда оттуда не вылезать, но этого не случится, если со мной не будет Алекса. – Я думала, мы с тобой вернемся одним рейсом!

– Я поменял билет, не переживай. – Он был совершенно спокоен. Значит, один из нас долго и упорно думал вместо того, чтобы торговаться за платье со стриптизершами и грызться из-за щенков. – Я буду дома завтра, во вторник, мы с тобой сядем и все обговорим. Напиши мне сообщение, когда приземлитесь, ладно?

Напиши, а не позвони.

Тонкий намек, но я поняла, что он не хочет со мной говорить. Наверное, я излишне остро реагирую.

– Напишу, – ответила я, подавив сосущее ощущение под ложечкой. – Я тебя люблю и искренне прошу прощения за вчерашнее.

– Не стоит, – сказал Алекс. – Увидимся завтра.

Наверняка он хотел сказать: «Я тебя тоже люблю и сожалею о случившемся, давай забудем об этом раз и навсегда», – но я списала эвфемизм на трудности телефонного разговора и попрощалась. Положив покрытую шампунем трубку, я обиженно уставилась в зеркало ванной. Хорошо начинается неделька. Дальше я буду выглядеть еще страшнее.

Я соскребла с себя семь верхних слоев кожи, вытерлась, оделась, собрала свои сокровища и вышла в гостиную. Дженни и Сэди, естественно, еще не были готовы. Кто бы сомневался.

– Я пойду пройдусь, – сказала я, появляясь на пороге комнаты Дженни. Подруга пробормотала, что не против, и продолжала ругать свои не помещавшиеся в чемодан вещи. Я сразу увидела, что она сняла свое бриллиантовое кольцо. Оставив маленький, без колесиков, чемодан посреди гостиной, я критически осмотрела сумку. Купание в фонтане вряд ли попадет в категорию счастливых случайностей, но будь вы прекрасной кожаной сумкой, знававшей лучшие дни, фонтан для вас – настоящая трагедия.

– Прости меня, – прошептала я, нежно поглаживая кожаный бок. – Сегодня я только и делаю, что извиняюсь.

Сумка сочувственно застонала, когда я повесила ее на полосатый рукав футболки «Американ аппарел», позволив тереться о мою джинсовую задницу. Каждый дюйм моего тела прикрывала одежда. Теперь меня нельзя было принять за стриптизершу, шлюху, танцовщицу у шеста и тому подобное. Надеюсь.

Казино гудело от голосов. Чуть ли не каждый тянул «Кровавую Мэри», показывая – он в курсе, что уже воскресенье. Я снова пожалела, что у меня нет мобильного: посмотреть бы сейчас в «Гугле», сколько в Вегасе церквей – больше или меньше, чем в других городах?

Здесь царили вечные сумерки. Ни времени, ни дневного света, ни погоды – ничего, кроме постоянных коктейлей и звона падающих жетонов в случае выигрыша. Какие глупые эти блестящие вампиры, да, Вашингтон? Они словно пытаются искупить некий грех, но кто ненавидит себя настолько, чтобы вновь и вновь устраивать себе половое созревание? Вечные старшие классы. Дженни расстроилась, когда я озвучила свои претензии к ее любимой саге, но это же просто бессмыслица! Папаша работает, дети зубрят алгебру, а чем целыми днями занимается мамаша? Надо им было переехать сюда и открыть гостиницу. Куда разумнее. Она могла бы крутить колесо рулетки.

Меня тянуло к щелям для жетонов. Я сдерживала смех при виде часто меняющихся заставок, заявлявших, что это самые порочные щели в Вегасе. Усевшись на один из высоких стульев, я копалась в сумке в поиске четвертаков и поглядывала на экраны. О-о-о, Снуки приезжает в Вегас на Новый год! «Бедняга, – подумала я, – кто же в Новый год работает? Ну может, подружек захватит?» Как я уже доказала, азартный игрок из меня никакой.

– Милая, ты все не так делаешь.

Я сразу узнала акцент Нью-Джерси. Миниатюрная старушка неистово качала головой – я даже испугалась, что у нее слетит парик. Огненно-рыжий, представляете? Бабулька выглядела как Леди Гага после пяти минут в микроволновке.