Чтение онлайн

– Боже мой, Энджел! – Цокая каблуками, Сисси подошла ближе, прижимая тощую руку к плоской груди и улыбаясь, словно встретила старую подругу по университетскому клубу. – Вот это вид!

Я словно приросла к полу. Да, вот это вид. Сисси подплыла в длинном, до пола, красном платье с открытым плечом, на котором застыл каскад ледяных кудрей. Алые губы резко выделялись на безупречно фарфоровом лице. А я стояла в дешевом блестящем костюме, мечтающем стать платьем француженки-горничной от Энн Саммерс, с распушенными феном волосами и блеском для губ «Л’Ореаль». Мне действительно нечем было ответить.

К счастью, у Сисси было что мне сказать.

– Поразительно. – Я ощутила очень легкое и неприятное прикосновение к плечу. – Я позавчера как раз о тебе думала, обновляя список поздравлений Мэри.

– О!

– Я тебя вырезала.

– Понятно.

Полагаю, она имела в виду, что поздравления с Рождеством мне не видать, но если бы речь шла о нанесении порезов, скажем, листку с моим именем, я бы тоже не удивилась.

– Я считала, тебя уже нет в стране – смылась в свою Англию, например.

– Ага.

– Потому что у тебя нет работы.

– Понятно.

– Потому что мы тебя уволили.

Я уже жалела, что не убежала пять минут назад.

– А ты, оказывается, работаешь, – не унималась Сисси. Вокруг нас уже собирались гости – поглазеть на бесплатное представление. – Официанткой, одетой как шлюха!

По иронии судьбы, все это было правдой. Но я не хотела доставлять ей удовольствие, впав в буйство а-ля Чарли Шин, хотя мысль швырнуть в нее бокалами с «Кристаллом» и забить насмерть подносом была очень соблазнительной. В конце концов, я вовсе не хотела, чтобы под Рождество Дженни уволили, а меня отправили в тюрьму. Я даже насчет смертной казни в штате Нью-Йорк не уверена, а уж подают ли узникам рождественский ужин – тем более. С другой стороны, у меня будет веский довод: «Но, ваша честь, она же законченная стерва». Сразу оправдают, не так ли? Нельзя терять достоинства, надо быть выше оскорблений. От собственной благовоспитанности мне стало противно.

– И снова здравствуйте! – Я улыбнулась. Если взглядом можно убить, Сисси была бы уже трупом, никто и обратного отсчета бы не услышал. Ненароком взглянув, я могла заморозить масло. – Шампанского?

– Что-нибудь подсыпала? – Она неохотно взяла бокал, подозрительно принюхиваясь.

– О, Сисси, – засмеялась я. Смех, по-моему, походил скорее на всхлип. – Это просто шампанское. Веселись, радуйся празднику.

Опасаясь, что мне вот-вот изменит выдержка, я осторожно повернулась в одолженных туфлях, чтобы не вывернуть ненароком ушибленное колено, и пошла в кухню, встретив на пути еще одну французскую горничную. Она скорчила рожицу в знак поддержки, и я с благодарностью ответила. Солидарность, сестра.

Закрыв дверь, за которой находились Сисси и прочие помощники сатаны, я издала вопль ярости, пнула картонную коробку, отлетевшую к другой стене, и грохнула дверцей шкафчика. От этого мне стало легче. Не так, если бы я облила негодяйку шампанским, но тоже ничего. Жаль только, недостаточно. Я прибегала к насилию всего два раза в жизни, но знала, что Бог любит троицу, поэтому боялась возвращаться в зал. Потасовки на торжественных приемах становились просто традицией.

– Эй, ты чего? – Дженни проскользнула в кухню и пинком отправила ни в чем не повинную картонку обратно под стол. – Ты что-то быстро сюда вернулась.

– Помнишь мою подругу Сисси из «Лук»? – спросила я.

– Сисси? – Дженни наморщила гладкий лоб. – Подругу? Разве не она тебе нагадила в Париже?

– И взорвала мой багаж, – подтвердила я.

– «Бальмен»! – Дженни схватилась за сердце – ту потерю мы обе пережили с трудом.

– Так она в зале. В красном платье.

Дженни Лопес из тех, кто не умеет скрывать эмоции. Секунд тридцать она молчала, а на ее лице сменились замешательство, шок и печаль (по безвременно покинувшему нас «Бальмен»), уступив место настоящей ярости. Высунув голову за дверь, через мгновение подруга повернулась ко мне, окончательно разъярившись. Сильнее, чем прежде.

– «Холстон»? – уточнила она. – Девка в «Холстоне»?

– Не знаю. Я о таком слышала? – Я люблю моду, но дизайнера назову только по ярлыку. Зато могу похвастаться, что распознавать фирму обуви – мой тайный конек. – Длинное, красное, с одним плечом.

– «Холстон», – подтвердила Дженни. – Черт, тяжело испортить такое платье.

Внутри меня раздался первый тревожный звонок.

– Что сделать? – Я попыталась придержать подругу, но Дженни оказалась проворнее. – Куда ты собралась? – прошипела я, когда она выскользнула в зал со злорадной улыбкой.

Мгновение я стояла неподвижно: что она задумала? Схватив поднос с закусками – в основном для защиты, если дело обернется плохо, – я ринулась в бой.

Дженни уже присоединилась к кружку Сисси и в отличие от меня выглядела там своей. Несмотря на неприязнь к самой зазнавшейся секретарше в мире, нельзя было отрицать, что выглядела Сисси великолепно. Продукт нескольких поколений элиты Верхнего Ист-Сайда, высокая стройная блондинка, она создана для дизайнерской одежды. К сожалению, к такому наследству часто прилагается плоская грудь и ощущение собственной ущербности. Сисси, например, свои комплексы приходилось носить в «Биркин» от «Эрмес». Но Дженни… Дженни была богиней, одаренной ногами призового пони, роскошной сияющей кожей и умением непринужденно держаться в любой обстановке. Обладай я ее талантами, я была бы (а) законченной стервой и (б) в восемнадцать лет выскочила бы за миллиардера. Но Дженни всегда использовала свои чары на доброе дело, пусть это и относительное понятие. Меня не покидало ощущение: Сисси испытает на себе гнев Дженни Лопес. И мне не важно, что другая Дженнифер Лопес – одна из самых знаменитых кинодив в мире, но ее и сравнивать нельзя с моей подругой. Я почти боялась смотреть. Почти.

– Как мы рады, Сесилия, что вы почтили нас своим присутствием, – пропела Дженни, взяв Сисси под тощий локоть. – Сегодня у дизайнера особый вечер.

– Томб один из моих любимых, – протянула Сисси, глядя в сторону тощего крашеного брюнета-коротышки совершенно отталкивающей наружности, стоявшего посередине комнаты. Разумеется, Томб (на французский манер) пришел в одежде не собственного дизайна. Он явился в красном виниловом костюме Санта-Клауса с вырезанными ягодицами. Да-да, брюки превращаются в элегантные шорты. Санта-Клаус не носит шорты, это совершенно непрактичная в его бизнесе одежда. До этой минуты я на Томба и не смотрела, но теперь поняла, почему выгляжу как грошовая проститутка. Ура! Не я одета хуже всех в зале. Никогда еще Рождество не повергало меня в такое уныние.

– Я рада, что выкроила время, – праздники просто сумасшедшие, – говорила Сисси, округлив на Дженни глаза. – Все эти вечеринки, поездки, покупки – с ума сойти, сколько суеты!

– Понимаю, – сочувственно кивнула Дженни. – Не выношу предпраздничный шопинг.

– О да! Ненавижу покупать подарки, если они не для меня! – Никто не любит Сисси больше самой Сисси. – Ненавижу Рождество.

Стало быть, она и вправду дьявол. Шок от этой новости пришлось смягчить пригоршней закусок с подноса.

– Тебе нельзя их есть, – предупредила одна из официанток с мертвыми глазами, проходя мимо с шампанским. Я пожала плечами и угостилась снова. У меня было ощущение, что больших чаевых мне все равно не видать, поэтому хотела получить по максимуму.

– О, как вы правы… – Соглашаясь со всей горячностью, Дженни всплеснула руками и нечаянно пролила вино на платье Сисси. – О Боже!

От визга, вырвавшегося из горла Сисси, у Девы Марии начались бы преждевременные роды. Даже до яслей не успела бы добраться. А ослику пришлось бы играть роль акушерки. Я не верила глазам: Дженни Лопес принесла высокую моду в жертву богам девичьей мести. Я жевала горошину с васаби, увлеченно глядя на происходящее.