Чтение онлайн

Надевать категорически не хотелось, но Аллан, сказал не спорить и делать что велено. Надеюсь, он знает, что делает. Так как таким способ я лишь помогаю негодяям.

Вот ненависть снова вырвалась из недр и мне хотелось разорвать своего дедушку, понимаю отца, как никогда.

Подумав об отце, снова захотелось плакать и спросить, где он, но знала, что не ответят, так же, как и в первый раз. Так что не получат они моих слез и мольбы.

Зал был полон народу. Элитой, какими-то метаморфами и разбойниками. Они очень сильно выделялись. Одеждой манерой, даже поза выдавала в них гнильцо, коим они обладали в душе. Все были разодеты как на праздник и у многих был страх в глазах и непонимание происходящего — похоже Элиту сюда точно силой привели. На троне восседал Микус Рим в черном праздничном фраке и длинной королевской накидке, что использовалась только по особенным случаям. По правую руку от него стоял Аккилс Суинфорд. Больше язык не поворачивается назвать его — дедушкой. Отныне он для меня ядовитая змея, что заползла ночью в пастель. И больно укусила за лодыжку, прыснув столько яда сколько смогла. Странно, что остальных членов семьи я не видела. Интересно, а готова Нейвара ради власти сменить свою любовь с Адриана на Микуса? Я хмыкнула своим же мыслям. По левую сторону стоял на коленях возле ног Рима, принц Адриан. Он был изможден. Лицо еще больше осунулось, под глазами залегли синяки, а растрепавшиеся волосы, лишь больше предавали картине еще большую худобу. Но меня больше пугали глаза, они были абсолютно черные.

Все сбывалось — от первой до последнего моего рисунка. Тот яркий янтарь, что притягивал и увлекал дам, просто исчез, сменившись на пустоту. Казалось, принц ослеп и не видел никого, смотря сквозь.

С той же стороны рядом была Сиара. В красивом пурпурном платье и диадемой на голове. Она блистала. Настоящая красавица. Но была так бледна, что красота была как будто мертвой, пустой. Она смотрела на меня не отрываясь, стоило мне появиться в зале.

Меня довели до Рима и поставили на колени перед ним. Отошли. Тишина. И чего мы ждем интересно?

Стоило мне подумать об этом, как в зал в цепях ввели узников и поставили со мной по сторонам так же, на колени. Выстроили, так сказать, в шеренгу. Были это дни из самых близких принцу: Киллиан, Киган, Иен и Геил — из отряда принца Киллиана, что были тогда в моей спальне, после отравления, Маркус и даже Виоли была с ними — на ней было изуродованное синие платье, а точнее что от нее осталось. Даже заклятый друг рыжего оленя, Алрекр Сирвон был тут же. Во всем этом отряде затесался мой Аллан. Мы все стояли перед Микусом на коленях и ждали своей участи. Казалось, время остановилось, все задержали дыхание и любые, даже малейшие звуки, стихли. Все ждали что же будет дальше.

— Сири!

Выкрикнул Киган, как только увидел Сиару, он не верил своим глазам, а она даже бровью не повела, лишь положила свою руку на плечо брату. Холодная прекрасная статуя, но такая же жестокая, как и ее брат. Зря я ее жалела.

— Почти все… — выдохнул Рим, — не хватает, моей горячо любимой Миры. Как же я по ней скучаю. Ну ничего и ее найдем.

Киллиан сжал кулаки, но больше ничем себя не выдал. А Микус продолжал его дразнить, он хотел бурю и все никак ее не получал.

— Теперь будет в двойне приятней ее найти, ведь теперь у нее еще и ребенок есть, — мерзкая растянутая во весь рот улыбка, придававшая ему, скорее еще большее уродство, чем расположение.

— я не буду рассказывать все свои планы, лишь отвечу на первый вопрос Киллиана, у меня к нему особенная любовь, — он встал с трона и спустившись к нам, таща на невидимой привези за собой Адриана, он шел позади, ровно на два шага от него.

— я смог принести их за Большую Воду, благодаря моему слуге, Фиту, которого ты так благополучно оставил в темнице. Что бы он вам не говорил, он навсегда остался верен мне, — говорил прямо смотря в глаза Киллиану.

— Ты, что все же оставил его в живых?! Издеваешься?! — возмущение Гейла не было предела. — Ну ты и… — договорить ему не дали, его пнул один из разбойников Рима.

— Да, вот такой наивный и влюбленный балбес, наш второй принц. Оставить в живых метаморфа, что может телепортировать в любое почти место и кого угодно. Хотя я тебя понимаю, я сам люблю до безумия, свою сестренку, — и нежно взглянул на Сиару, что осталась стоять у трона, как настоящее глиняное изваяние. Казалось, из нее выкачали все эмоции.

— А теперь, пожалуй, начнем! — довольно хлопнул в ладоши, этот безумный со шрамами, обращаясь ко всем остальным в зале.

И только теперь, когда я осмотрела украшение зала и наряды, что были по цвету, исключительно королевского, я поняла, что происходит — будет коронация, а потом Большой Суд, что вершит каждый король, зайдя на престол. Но, конечно, он обычно проходит, не так, как мы сейчас престали пред всеми. И суд решает не казни, а реформы и политическое направление, чего ждут от короля и чего желает сам зашедший на престол наследник.

А это…а это просто непросто — обычная прилюдная казнь. Не думала, что и я в этом списке. Или тут походу дела оглашать судьбу будут. Начинала бояться все сильнее, за себя, за других, что пот покатился по виску и испариной покрылся лоб. Если Аллан, что-то придумал, то ему лучше делать это сейчас.

Сиара взяла посох, на котором был камень виде дерева и меч бывшего короля Лиственного Леса. Она торжественно понесла его к Риму, что стоял прямо передо мной.

Видимо с приходом этого безумного, правила уже никакие не соблюдали — «коронуюсь как хочу» называется. Она вручила предметы ему. И как только руки Микуса стали заняты, она резко сорвала с него кулон с камнем. И с ненавистью в глазах, смотря прямо на своего брата, сжала его, да так сильно, что камень треснул. Он не потерял своей силы, но сиять стал тусклее.

Микус не кричал, не пытался забрать его у нее, он вначале дернулся и был крайне удивлен, вручил свою судьбу в ее руки, как будто думал, что она не решиться пойти дальше, а она осмелилась и шагнула. Вот тогда он озверел.

— Что ты делаешь! — хотел уже кинуться на сестру.

Как Адриан, встал между ними и оттолкнул Микуса, довольно далеко.

В этот момент мужчины не стал дожидаться, когда их освободят, а взяли все в свои руки, нападали на разбойников и воинов что охраняли и подчинялись теперь новому «недокоролю». Началась потасовка, кто из женщин кричал, кто дрался. Большинство сразу сделали шифтиг и уже звери сражались друг с другом.

А ко мне сразу же бросился Адриан:

— Анника, поцелуй меня.

Чего?! Это что за прихоти сейчас такие?! В такой-то момент! Нет я тоже за него жутко переживала, но не так, что как пред смертью, умирающий просит последнее желание.

Адриан понял мои метания и удивления — удосужился разъяснить просьбу.

— Я смогу его одолеть, но мне нужна подпитка, сильная и мощная, я истощен. А лишь Филия сможет дать ту силу, что одаривает она избранника, — это он отрывок процитировал из мемуаров «О Филия».

Но если я это сделаю, то сделаю его избранным окончательно, мне придется отказаться от Аллана… на всегда, он будет потерян для меня. Это будет обозначать, что я определилась. Готова ли я, быть с принцем. Хочу ли отказаться от того, кого, по сути, и выбрала. Ради королевства, ее жителей, или ради себя? Нет не готова.

Адриан это сразу же почувствовал и уже спокойней, но с каким-то отчаянием проговорил:

— Милая, я люблю тебя… по-настоящему, так как может любит самое ужасное чудовище, свою единственную, как прекрасный принц свою спасенную принцессу из твоих сказок, — нежная улыбка, воспоминания, он все же прочел одну из тех сказок что я по глупости сказала ему.

Меня это тронуло, и я не удержала улыбки, но получилась она грустной.

— Так как море не может быть без капель, как буря без ветра, как зима без пушистых снежинок.

Он подошел ко мне еще ближе. Казалось сейчас у нас были множество времени нашей вселенной, что оно одновременно замедлилось и, но подгоняет, как бы постукивая тебя по плечу и прося поторопиться. Адриану было сложно выражать свои чувства, он мучительно подбирал слова. Пытался объяснить, как сильно он меня любит, делая нелепые сравнения. А я вспомнила моменты с Алланом, где он всегда так близко, но одновременно далеко. Всегда такой романтичный и надежный, дающий выбор мне — не давит, не настаивает, но и не борется, а тигр, всегда такой властный, давящий своим статусом, годами, силой. Настойчивый и горячий. Ведь поцелую с ним и правда были как разоряющийся огонь, который пылает и ласкает тебя языками пламени, но не обжигает, а защищает. Да он грубый, любит все и вся чтобы было по его, но он всегда боролся за мою любовь, всегда пытался завоевать, пусть как пыхтящий бык, не видящий препятствий, но был со мной. Я уверена позови я его раньше, узнай, он бы пришел, пусть отказываясь верить, что уже влюблен, но пришел бы. Даже с отрицанием внутри.