Я - машина
Шрифт:
Но как психиатр и психолог, Александр Петрович был уверен, что все конфликты между людьми происходят по вине непонимания друг друга. Никто не может увидеть мир глазами человека, которого считают неправым. И каждый уверен, что только он знает истину. Люди пытаются навязать друг другу свое мнение, переубедить друг друга, найти ошибку в суждениях друг друга, и никто не может увидеть одну и ту же проблему с разных сторон.
Александр Петрович размышлял:
«Людям дано два полушария мозга – левое и правое. Для того чтобы один человек мог заглянуть в душу другого и позволить при этом заглянуть в свою, необходимо совместить работу полушарий их мозга. Сегодня я сделал это со своими питомцами, на будущей неделе сделаю с людьми и я уверен, в конце концов, найду ответ на свой вопрос, почему люди конфликтуют».
***
Собаки выжили. И чувствовали себя вполне неплохо после операции. Александр Петрович был рад этому, но в душе у него снова поселилось тоскливое беспокойство.
Он вспомнил свою поэтессу. Она была нервной, легко возбудимой и в то же время ранимой и слабой. Он и она были так молоды, и между ними постоянно случались мелкие скандалы. После очередной ссоры она совершила глупость, и ее не стало. А в его душе не осталось никаких чувств. Других женщин в его жизни больше не появлялось.
Она любила животных, особенно собак.
Не только она своей горькой судьбой привела Александра Петровича к мысли об этом эксперименте. Были и другие люди. Например, сестры Александра Петровича. Они обе не могли иметь детей, постоянно ругались с мужчинами и даже дрались с ними. Родители его ненавидели друг друга. «Они просто не могли увидеть мир глазами тех людей, с которыми конфликтовали. Я это понял… понял».
***
На следующий день художник Вадим сидел в гостиной на диване, низко опустив голову, и рассматривал свои шнурки. Александр Петрович сидел напротив него, пытаясь угадать мысли этого человека. Они оба были напряжены.
– Где ваша собака? – спросил Вадим.
– Эм… Моя собака? Она убежала и пока не вернулась. Все утро искал, стервеца такого, – Александр Петрович попытался даже усмехнуться, но получилось скверно, – Думаю, когда Граф проголодается, он сам прибежит ко мне.
– Логично.
Они снова замолчали. Они хотели, чтобы тишина перестала быть неловкой. Тишина не должна стеснять людей, только тогда они будут по-настоящему доверять друг другу. Александр Петрович ждал этого доверия вдвойне, ведь доверие позволит ему совершить задуманное.
– Извините, я немного выпил, – хрипловато проговорил художник.
– Эм… Ну что ж, наверняка тому была причина, – доверительно произнес Александр Петрович. Вадим быстро поднял глаза и с чувством произнес:
– Спасибо. Хоть вы не читаете мне морали, я устал от этого. Все беспокоятся обо мне, все дают мне советы – как я должен жить и что должен делать. А знаете, почему все так обо мне беспокоятся?
– Почему же?
– Потому что притворное беспокойство льстит людям. Тем более им лестно дать жизненный совет человеку, который недавно продал свою картину и заработал неплохие деньги, но при этом они словно говорят мне – ты просто художник, а значит, ничего не знаешь о жизни, ведь все, кто рисует – дети!
Александр Петрович легонько кивнул в знак понимания.
– Хм, – пробормотал Вадим, – Кажется, я стал пить больше. А что такого? Во-первых, у меня есть деньги на выпивку, много денег. Во-вторых, алкоголь помогает мне прожить еще один день, помогает стоять на ногах у холста по двенадцать часов. И… И это все из-за Романа…
– Что с ним случилось? – спросил Александр Петрович.
– Он нашел себе женщину, – Вадим прорычал, с силой сжимая челюсти. И вдруг вскрикнул:
– Понимаете, он променял меня на женщину! Самое противное – он отрицает все то, что было между нами! Он любил меня, я точно знаю! А теперь говорит, будто я все это придумал себе. Вы представляете? Я все себе придумал! Он держал меня за руки, мы проводили друг с другом ночи, и нам было плевать на весь мир, он звонил мне, он выслушивал все мои жалобы на проблемы, он сушил мои слезы, он дарил мне цветы! Представляете? Даже дарил цветы… И вот он говорит, что я все придумал! И сказал мне, чтобы я все забыл.
Александр Петрович терпеливо слушал.
– Это моя натурщица. Вероятно, познакомились в моей студии во время какой-нибудь очередной пьянки… – Вадим помолчал и прошипел с настоящей ненавистью, – Грязная шлюха! Они трахались в соседней комнате и даже не удосужились закрыть дверь! Да еще и под музыку. Этого…как его там?.. Ну помните, у него еще куча голых баб была в клипе?
Александр Петрович промолчал, понимая, что Вадиму сейчас не важно, понимает ли доктор, о каком исполнителе идет речь. Художник продолжал:
– Рома так смотрел на этих женщин… С восхищением. Я намекнул ему на это, сказал, что это просто голые куски мяса. А он ответил, что я ни черта не понимаю в женской красоте. Знаете, как будто это было какое-то предзнаменование. И вот… они… Уф… Я убежал в ночь. Он искал меня. Потом нашел. И все мне высказал. Что он не любит мужчин. Что он не такой, как я. А я… Я себе все придумал… Но…Я все-таки сумел. Я уговорил его. Сказал, что это – последнее, о чем я его попрошу… Он придет на выходных.
– Что ж. Это прекрасно. Все будет хорошо.
Александр Петрович похлопал Вадима по плечу, и тот слабо улыбнулся.
***
Шли дни. Погода испортилась, от бабьего лета не осталось и следа. Начались сильные дожди, дорогу возле дома, где жил доктор, размыло. Поток грязной воды носил веточки, желтые листья и прочий мусор. Изредка по этой дороге пыталась проехать одинокая машина. Шофер осторожно выкручивал руль, но, в конце концов, застревал в какой-нибудь луже. Мрачное небо давило на этот мир, и тело Александра Петровича реагировало, как барометр – все внутри него падало, и он тоже падал духом.
Компьютер был включен, Граф и его подруга, которую доктор назвал Лайкой, лежали рядышком на ковре. Их головы были перебинтованы. Александр Петрович взглянул на Графа. Похоже, собака хорошо перенесла операцию. Доктор включил компьютер в режим сканирования радиосигнала с головы Графа. На экране, в небольшом окне появились какие-то черные полосы.
– Графуша, – нежно проговорил доктор.
Обе собаки повернули к нему головы, как будто эти слова касались их обеих. Экран вспыхнул ярче и на нем начали появляться цветные полосы. Доктор усмехнулся и вывел еще один график. На этот раз сканирование шло с радиодатчика Лайки. Цветные полосы графиков Графа были идентичными графикам Лайки.