Чтение онлайн

«Рабы, рабы, опять эти рабы», — крутилось у меня в голове, не давая покоя. Мог ли я уклониться от этого требования?

Я приказал позвать Кладиссоса и, когда он предстал передо мной, дал ему все полномочия. Моего личного советника Прокаса я назначил министром по делам рабов. Он был мне другом и поэтому прекрасно знал, чего мне стоит причинить страдания ливийцам...

— Будь милосерден, — напутствовал я его. — Распределяй рабочую силу разумно. Следи за тем, чтобы с рабами обращались как с людьми и не доводили до уровня животных!

Спустя несколько дней корабли отправились в плавание. Уже первому из парусников повезло, и он доставил полторы сотни рабов.

Может быть, память о жреце, отдавшем за меня жизнь в руднике, повлияла на моё решение, но, как бы то ни было, я приказал Прокасу направить этих рабов преимущественно на рудники. Серебро ценилось в Египте дороже золота, и мы теперь вели оживлённую торговлю серебром, поставляя также и медь, и свинец, и различные полудрагоценные камни.

Вскоре вернулись второй и третий корабли. Прокас направил новых рабов на верфи, и на четырёх верфях одновременно были заложены четыре судна.

Рабов, доставленных остальными судами, Прокас определил в сельское хозяйство. Сразу повысились урожаи. Спустя несколько месяцев на рынках появились самые разнообразные продукты: мясо, зерно, овощи и фрукты. Когда я, переодевшись, бродил по рынку, повсюду видел улыбчивые, радостные лица. Какой-то крестьянин, торговавший бобами, заметил, обращаясь ко мне:

— Ты радуешься, господин...

— Радуюсь, — ответил я. — Я доставил радость другим, и теперь она возвращается ко мне...

Когда я вновь оказался во дворце, слуга доложил, что прибыл посланник Финикии и просит разрешения побеседовать со мной. Заинтересованный, я поспешил в тронный зал. Я испытывал уважение к народу Финикии. Она была для нас важным поставщиком сырья, и я теперь был готов предложить ей помимо продовольствия и другие товары.

Я подумал, что сорок лет назад, когда началось землетрясение, многие критяне бежали из страны. Частично они осели в Пелопоннесе, частично на островах, но многие обрели новую родину в Финикии. По мере того как Крит приходил в упадок и терял влияние в восточной части Средиземного моря, Финикия стала осваивать порты и торговые пути, что привело к её расцвету. Угарит, Библ, Сидон и Тир сделались самыми крупными торговыми центрами Финикии.

Я сразу же проникся доверием к финикийскому посланнику, у него был умный взгляд и честное лицо. Рапану было очень много лет, поэтому я предложил ему присесть.

— Я недостоин такой чести, — скромно ответил он. — Ты мудр, благородный Минос. Твои законы вызывают восхищение. Почти за двадцать лет, что ты правишь на Крите, тебе многое удалось восстановить.

— Ты весьма учтив, — ответил я, поблагодарив его за добрые слова. — Однако у нас всё ещё есть местности, настолько отравленные вулканическим пеплом, что продолжают оставаться бесплодными. Нам потребуется ещё много лет, — добавил я, — пока все пахотные земли станут давать высокие урожаи.

— У тебя умелые ремесленники, — похвалил он. — Твои гончары трудятся без устали, да и кожевенники, ткачи и красильщики поставляют изделия, пользующиеся огромным спросом.

— Я собираюсь улучшать дороги и хочу строить больше судов. — Чтобы заинтересовать его, я добавил, что в портовых складах растёт количество товаров и Крит готов поставлять различные виды масла, вина, пряности и медикаменты. — Мы предлагаем теперь оливки и консервированную рыбу, расфасованные в амфоры, и зерно, бобовые культуры и миндаль в мешках. Я могу поставлять даже доски и балки. Наша керамика высоко ценится повсюду, сокращать её производство мы не собираемся. Переживает расцвет и выпуск оружия — мне кажется, во многих городах скоро станет хорошим тоном приобретать критские мечи, кинжалы, шлемы, щиты. И очень большой популярностью пользуются украшения из золота, изготовленные нашими мастерами.

Финикиец благодушно улыбнулся:

— Во многих прибрежных странах даже одеваются, как на Крите. Министр фараона Тутмоса возвёл себе дом по образцу ваших и украсил его самыми прекрасными изделиями твоего острова. Теперь он строит себе гробницу и намерен убрать её изделиями твоих искусных мастеров.

После небольшого завтрака посланник вновь завёл разговор, а я следил за его живыми чёрными глазами, сверкавшими умом и юмором. Рапану рассказывал о своих богах, о человеческих жертвоприношениях и храмовой проституции. Его слова оказывали на меня какое-то магическое действие: мы прекрасно понимали друг друга, будто родные братья.

До поздней ночи мы спорили, то и дело возвращаясь к проблемам торговли и судоходства. Чтобы польстить мне, финикиец сказал, что я теперь не только царь Крита, но и повелитель всех морей.

Засмеявшись, я бурно запротестовал.

— Мы не стремимся завоевать владычество на море, даже если многим так представляется. Мы хотим торговать и, создавая повсюду торговые пункты, конкурируем с вами — искушёнными торговцами. Если на некоторых островах и в кое-каких городах мы и добились заметного успеха, то это от умения отдельных торговцев. Многие из них используют в качестве своих агентов братьев и сыновей. Те поселяются' в торговых центрах и женятся на уроженках этих мест. — Я усмехнулся, заметив, что у критских мужчин неплохой вкус и они, несомненно, возьмут в жёны самых красивых женщин. — Добавь сюда усердие — и вот уже критский торговец становится первым среди прочих. Так обстоит дело. Нельзя сбрасывать со счетов и тот факт, что наши суда и наши моряки лучше египетских. Египетским торговцам никогда не удавалось добиться прочных позиций в странах Средиземноморья.

Мы не захватываем островов вплоть до вашего побережья, а защищаем их и создаём торговые опорные пункты.

— Ты доволен? — спросил посланник.

Я улыбнулся.

— То, что несколько лет назад представлялось недостижимым, сейчас становится повседневным делом. Мои суда доставляют из Египта даже длинношёрстных обезьян. Многие семьи теперь считают, что, приобретая их в качестве домашних животных, они демонстрируют своё благосостояние.

Финикиец снова и снова возвращался к вопросу о моём мнимом владычестве на море. Может быть, он завидовал моим успехам в торговле?

— Знаешь, — сказал я, — мы рассматриваем море как мост, соединяющий нас с другими народами. Благодаря моим ветряным насосам мне удалось осуществить дополнительное орошение плодородных земель. Мы возделываем земли, выращиваем скот, используем леса; мы ведём оседлый образ жизни и любим свою родину. Мы не стремимся становиться завоевателями — мы добиваемся благосостояния. У нас любят танцевать. Мне всегда доставляет удовольствие наблюдать, как самозабвенно люди танцуют.

Когда посланник завёл речь об интригах финикийских жрецов, я признался, что тоже опасаюсь своих жрецов, потому что они могут ограничить мою свободу в принятии решений.

— Знаешь, Рапану, — сказал я, — я всегда разрабатывал свои законы с чистым сердцем и чистой совестью. Но это меня не удовлетворяет — я хочу сделать их ещё совершеннее.

— Благородный Минос, — ответил он. — Путь каждого человека предопределён, никому не уйти от своей судьбы. Но если бы ты, несмотря на своё негативное отношение к тайным знаниям жрецов, воспользовался бы ими в собственных интересах, тебе удалось бы принимать ещё более справедливые решения, потому что ты знал бы истинные настроения людей. Душевного равновесия, без которого невозможно быть справедливым, ты достигнешь только в том случае, если добьёшься слияния с космосом.