Чтение онлайн

— Пойду я?.. — слегка запнулся Полковник. — Ты отдыхай, расслабляйся. Скоро, придут ребята и фирмачи. Я в тебя верю.

Джон только кивнул.

«Расслабляйся». Джон не умел этого и в свои счастливые времена. А теперь, пожалуй, и вовсе разучился. Страна Грез старательно выбивала из него все — певца, артиста, человека.

По три фильма в год. Сюжет известен раз и навсегда: поющий гонщик и удачливый любовник. Он бьет кого-то. Кто-то бьет его. Он гонит машину или мотоцикл и всегда находит большую любовь, покоряет любое женское сердце. Фильмы можно было просто выпускать под номерами.

Сутками Джона держали перед камерой. Он стал чувствовать, что силы изменяют ему. И однажды не выдержал: яркие мухи закружились перед глазами, лица закачались, и обычные звуки умолкли, уступив место нестерпимому пронзительному звону…

Врач говорил:

— Давление высокое. Не стоит давать допинг. Дайте лучше ему отдохнуть.

Дали. Но с тех пор стали присматривать очень внимательно. Стоило Джону начать бледнеть, появлялась сестра со шприцем и делала укол. Когда он приходил в себя, раздавался крик «по местам» и «камера».

Тогда еще появлялись пластинки с его музыкой. Не фильмовой. Это поддерживало лучше любого допинга.

Когда фильмы первого года были сделаны, Джон сорвался домой, чтобы отдохнуть.

Лица родных и влюбленные глаза поклонников, по-прежнему висящих на воротах перед домом, — чего же еще желать?..

Отдохнув с дороги, Джон пришел в свой офис, где в этот час была только одна секретарша — Бэкки. Ее глаза блестели сдержанно радостно. С самого детства она была верным фэном Джона, и именно эта преданность и обеспечила ей место в его офисе и радушный прием в доме.

— Хэлло, Бэкки! Прекрасно выглядите. Как муж и сын?

— Хэлло, босс! Благодарю. Все в порядке. Вы тоже прекрасно выглядите. Эта фраза была не просто дань вежливости. Скорее пароль дружеского взаимопонимания.

— Что ждет меня дома? — улыбаясь от произнесения последнего слова, спросил Джон.

— Приглашение от губернатора на послезавтра.

— 0'кей!

Джон вышел на подиум под руку с дочерью губернатора, оглядел политиканов и членов их семей, сидящих в первых рядах, а потом взглянул вверх, где на галерке сидели тинэйджеры.

— Господин губернатор, леди и джентльмены и эти, прогульщики, доброе утро, — сказал он, смеясь и делая широкий приветственный жест. — Я не могу петь по условиям моего киноконтракта. Смешные истории — тоже не мое амплуа.

Он почувствовал — от него ждут хотя бы слов — и добавил:

— Меня часто спрашивают, собираюсь ли я поселиться на Побережье? Пока я снимаюсь, я буду жить там. Это работа. Но дом мой здесь. И сюда я вернусь.

Он вернулся. Сил больше не было. Господи, как новичок, трясется он теперь, сидя в своей гардеробной. Где же ребята?

И в этот момент постучали.

— Эй, хэлло! Мы пришли, — говорил Скотти, протягивая руку.

Старая гвардия. Они собрались, чтобы облегчить ему возвращение. Без стука (дверь была приоткрыта) ввалились Рэд, Лам, Чарли и Джо. И тут же включились в общение. Смех. Шутки. Как много лет назад. И как много лет назад — напряжение в нем. Почти трагическое неумение переключаться, сразу влиться в общий веселый разговор.

О нем словно забыли. Боясь помешать им и выдать свое волнение, Джон наблюдал за ними в зеркале, ощущая неловкость от невольного подглядывания.

Стараясь смотреть как можно незаметнее, он глянул исподтишка и в зазеркалье встретился взглядом со Скотти. Резко дернул головой от смущения. Отвернулся.

В глазах старого друга явно сквозило: «Я понял твое состояние. Понял — потому что видел тебя совсем щенком. И будь ты хоть трижды король, сегодня ты боишься. Но я никому не скажу. Я постараюсь помочь тебе». А сам Скотти говорил:

— Помнишь твой концерт — последний — на Островах? Джон благодарно кивнул. Ребята оживились.

— Да, да. Жаль, нет «Айрсов». Уж они бы порассказали…

— Моя лебединая песня. Вернее, девятнадцать лебединых песен.

— Танцевал с микрофоном, рискуя сорваться со сцены. Гордон был так потрясен твоим выступлением, что даже не мог петь. Стоял с открытым ртом.

— Прощальный концерт, ребята. Я знал, что этого долго не будет. Но не знал, что я буду так замордован…

Дверь открылась. Вошел Полковник, и следом фирмачи.

— Мой замордованный мальчик, — давая понять, что слышал его слова, начал Полковник, — как ты себя чувствуешь?

— Все в порядке, Полковник, — ответил Джон своей дежурной фразой. Обстановка в гардеробной с их приходом из непринужденной превратилась в бедлам. Говорили все разом. И слава Богу! Еще с полчаса, когда всем было не до него.

После концерта на Островах Джон снова вернулся «выстреливать» фильмы. Толпы поклонников встречали его в аэропорту. Ничего нового. Но теперь было не выносимо стыдно. Он обманул своих фэнов. Он не мог петь для них. А ведь среди этих людей были «профессиональные» поклонники — люди, которые всегда обретались там, где жил Джон. Они устраивались на работу в его родном городе, пока он был там. Они снимались с места и кочевали, если он уезжал в турне. Наградой им служили концерты. Теперь ждать стало нечего. И Джон попросил Бэкки навести, о ком можно, справки, чтобы помочь.

Его собственная жизнь все больше становилась похожа на страшное непроходимое болото. О самостоятельности и мечтать не приходилось. Он находился в кабальной зависимости от менеджера, фирмы, контракта и даже собственного имиджа. Скука и безразличие сделались его постоянными спутниками. На съемочную площадку он выходил, шаркая ногами. Говорил то слишком громко и экзальтированно, то словно пережевывая кашу. Режиссеры делали вид, что не замечают его состояния. Не оставалось сил даже на развлечения. И вот изредка Джон стал бросать в рот пару маленьких желтеньких глянцевых пилюль, которые поднимали настроение, помогали держаться в форме. Многие артисты пользовались ими. И никто не находил в этом ничего страшного.

После окончания съемочного дня, когда действие таблеток кончалось, он, отупевший, сидел перед телевизором в окружении ребят и их подружек. Утром Джон несколько раз порывался удрать в горы один, однако вездесущий Полковник, узнав об этом, дал ребятам накачку:

— Ваш босс стоит миллионы и миллионы. Берегите его.

И они берегли. Они уже знали, что он начал пользоваться таблетками. А поскольку так было проще «беречь», они, не желая отстать от босса, начали пробовать все подряд. Скука богатой праздности давала о себе знать.