Чтение онлайн

— Вот, посмотрим эту. Не помню, как она называется, и надпись стерта так, что не разобрать. Но ее любила бабушка, пересматривала десятки раз, если не больше.

В ответ я лишь улыбаюсь.

— А как ты понял, что это она, та самая пленка?

— Вот взгляни сюда. — Игорь пальцем указывает на затейливую закорючку — надпись какая-то: не то буква, не то цифра, не то клякса-завитушка без особого смысла.

— И что это?

— "УЖ". Я полузасохшим маркером налепил в детстве, пока никто из стариков не видел.

— И зачем же?

— Хотел пометить УЖасный фильм, — улыбается Игорь.

— Мы будем смотреть ужасный фильм? — посмеиваюсь я.

— Нет, он не ужасный. Но в детстве он казался мне таковым. Я его люто ненавидел: бабушка постоянно просила Николая Геннадьевича поставить именно его, отчего я дико злился и терпеть не мог эту пленку.

— И чем тебе эта надпись помогла?

— Смейся-смейся, но тогда это было моим единственным спасением. До просмотра фильма я аккуратно так клал эту пленку на самое дно коробки, чтоб больше не встречаться с ней. А если каким-то чудом дед Николай находил его, по моему особому шифру я знал, что это за фильм, и заранее, пока бабушка не опомнилась, удирал как можно дальше отсюда. — Многозначительным взглядом обводит комнату. — Прятался в кладовке, в шкафу, лишь бы бабушка не достала и не заставила смотреть эту муть в сотый раз. Она любила, чтоб я постоянно под боком у нее сидел. На протяжении всего фильма. Даже в туалет не выпускала.

— Бедный, — комментирую я, еле сдерживая смех. — А почему бы просто не испортить пленку или спрятать ее в другом месте?

— Нет, такое горе бабушка точно бы не пережила.

— Похоже, в детстве ты был хорошим мальчиком, — выношу свой вердикт я.

— Отчасти. А ты? Видимо, нет? — и лукаво поглядывает на меня из-под своих опахал-ресниц.

— Ой, это не интересно, — отмахиваюсь я. Что-то нет никакого желания хвастаться своими хулиганскими, детскими замашками (это я потом начала внимать наставления деда и исправляться). Признаюсь, мне до сих пор стыдно. — Окей, значит смотрим это. — Выхватываю пленку из мужских рук и мчусь к старому ретро-проектору. — Можно я попробую установить? — и с умоляющим видом смотрю на Игоря

— Пожалуйста, — улыбается он мне и моей вышедшей наружу в сегодняшний вечер детской сущности. — Только позволь, я помогу тебе. — Он спешит оказать помощь в непростой «операции».

Под чутким руководством "босса" мне удается правильно всё установить.

Мы расположились на полу перед стареньким диваном, на старом, выцветшем ковре. Я удобненько так уселась перед Игорем, откинувшись ему на грудь, а он в свою очередь заключил меня, маленькую и хрупкую, в кольцо своих сильных, ласковых рук. Весь фильм проходит практически в полной тишине. Не люблю обсуждать фильмы во время их просмотра, как выяснилось, он тоже. Раскрою секрет — я не любитель черно-белого кино, но Игорю мы ведь не скажем? К тому же, этот продукт кинематографии — ничего, вполне себе приемлем. Думала, будет хуже.

Но я всё же заснула. Когда почувствовала легкую, едва ощутимую тряску, мне понадобилось некоторое время, чтоб понять своей сонной головой, что происходит. Наконец, разобрала спросонья — я у Игоря на руках, и он несет меня куда-то. Глаза я не в силах открыть — они меня не слушаются, веки поднимаются лишь на секунду и снова опускаются, позволяя, пусть ненадолго, увидеть его красивое лицо.

— Куда? — это слово само по себе срывается с моих непослушных губ.

— Всё хорошо, спи, — велит мне мягкий, заботливый голос.

— Ты несешь меня на руках, — улыбаюсь я. — Снова. Забавно.

— И чертовски приятно, — дополняет он.

Из моего рта вылетает смешок.

— Еще минуту, и ты окажешься в мягкой постели, — обещает Игорь.

Слышу скрип петель раскрывающейся двери, наконец его шаги отчетливо врезаются в мой слух, что ведет к мысли — сон постепенно улетучивается. Я уже ясно ощущаю свою причастность к этому миру, ко всему происходящему — к яви, тогда как сонное состояние затуманивает разум.

— Пришли. — Игорь осторожно укладывает меня на холодную простыню. Даже сквозь одежду (правда, она у меня не теплая) я ощущаю под собой бездушную, ледяную ткань. Наверное, всему виной блузка и капроновые колготки: слишком тонкие. Ай нет, дело точно в холодной простыне.

— Игорь, мне холодно. Эта простыня никуда не годится. — Я пробуждаюсь из «тряпичного» состояния и тяну к нему руки. — Забери меня отсюда, — жалобно стону я.

— Кажется, это шелк, не самая теплая ткань, — сочувственно произносит он и берет снова на руки. — Прости, что разбудил.

— Ничего, я бы всё равно проснулась. Знаешь что? А мне нравится быть у тебя на руках, — подмечаю я, обвивая руками его шею.

— А мне-то как нравится! Но я вынужден тебя посадить вот на это кресло, буду перестилать постель, — с этими словами он опускает меня в теплые объятия мебели.

— Хорошо, — и провожаю его взглядом, он направляется к белому шкафу. Затем наклоняюсь на спинку безумно удобного, мягкого кресла, от удовольствия закрываю глаза. А спать всё же хочется.

— Похоже, здесь нет запасных простыней, они, наверное, в прачечной… Хотя постой, здесь их две: вторая под шелковой. — Голос Игоря заставляет приоткрыть тяжелые веки, внимательно наблюдаю за его движениями. Мужчина мой стаскивает все с кровати: одеяло, подушки, эту противную простыню. Надо же, под ней и впрямь есть другая — белая и на вид приятная, не шелковая. Чудеса. Скажите-ка мне вот что, кто спит с двумя простынями? Это нормально вообще? Может, я одна сплю с одной, мало ли… Хотя вполне возможно, что второе рассчитано для таких гостей, как я. На выбор, так сказать. А что? Удобно.

Пока я занята своими мыслями, кровать принимает свой первоначальный роскошный вид, за исключением того шелка, разумеется.

— Круто, значит мне всё-таки удастся поспать, — бросаю я.

— Ну вот и всё, кровать ждет лишь тебя.

Ловлю в глазах Игоря порыв подойти, взять меня на руки и самому уложить в постель. Но не успевает он сдвинуться с места, как я вскакиваю с кресла и сама запрыгиваю под одеяло. Он лишь стоит и широко улыбается моей выходке.

— Не против, если я прям в одежде посплю? — запоздало спрашиваю я.

— Конечно, нет. Хочешь — можешь даже в куртке спать. Принести? — спрашивает он, посмеиваясь надо мной.

— Ха-ха, давай забирайся скорее ко мне, будет еще теплее.

Засыпать в его объятиях — это ли не блаженство? Так спокойно, тепло и уютно. Присутствует, конечно, некое возбуждение и влечение, но моя неконтролируемая сонливость отбрасывает подобные вещи на второй план.

— Спи, моя девочка, спи, — слышу я что-то далекое, очень тихое, но такое родное. — Я люблю тебя.

Засыпаю со счастливой улыбкой на лице.

23 октября 2019

Среда.

Щурю глаза от того, что прямые солнечные лучи, пробирающиеся сквозь оконное стекло, через огромное пространство апартаментов, доходят до моей постели и умудряются упасть прямо на мое лицо. Это что, специально так задумано? Дизайнеры и архитекторы, видимо, днями и ночами работали над своими чертежами, изучали угол падения света, куда направлен поток лучей, чтоб наконец определиться, куда же всё-таки поставить эту чертову кровать. Да вы издеваетесь?!