Чтение онлайн

— У нас в роду есть традиция: взявшись за работу, выполнять ее только на отлично. И то, что брат сделал, не было бы признано родней за работу какой-то особой сложности.

— Мой отец придерживается той же системы взглядов. И очень уважает талантливых мастеров. Мне просто неловко, что я и вас заставила потратить уйму времени, оторвав тем самым от ребенка.

— Не волнуйтесь, все в порядке, за ним есть кому присмотреть.

— Как ему здесь нравится? — подхватила Гизела новое направление разговора.

— Вполне нравится. А сейчас, надеюсь, он крепко спит. Да и нам пора. Мне, кстати, утром, а оно уже на пороге, предстоит забрать для Петера парное молоко.

Гизела почувствовала, что Вилли по каким-то причинам заторопился. Она была слишком измотана, чтобы анализировать эти причины.

— Может быть, мне через вас передать деньги вашему брату?

Вопрос прозвучал неуверенно. Девушка ощущала, что ее нервная система на пределе. Она, двадцатипятилетняя уравновешенная и трезвомыслящая, постаралась увидеть себя со стороны. Какой позор! Он не может не видеть, как ей хочется его!

Заметив странное выражение ее лица, Вилли участливо поинтересовался:

— Я что-нибудь сказал или сделал не так?

— Нет, все в порядке. Мне вдруг показалось, что я где-то потеряла свою сумку. Но потом вспомнила, что она осталась внизу, в прихожей. Выписать вам чек прямо сейчас?

— Чек? — Его лицо вдруг стало сонным и усталым. Глаза скользили вверх и вниз по напряженной фигуре девушки.

— Работа закончена, надо расплатиться, — уточнила Гизела.

— Нет нужды. Считайте это нашим с братом подарком. — В его голосе не было соответствующей такому заявлению доброты.

— Не надо мне такого подарка, тем более что деньги на оплату работы мне не принадлежат.

Отметив, что его лицо хранит какое-то странное для подобного развития разговора выражение, Гизела выругала себя: дура, как же ты могла вообразить, что хочешь отдаться этому грубому, туповатому и упрямому мужлану! Немного помолчав, она спросила:

— Вас что-то тревожит?

— Ничто меня не тревожит. Более того, помогая брату в работе, я отвлекался от грустных мыслей. Что ж, за это еще и деньги брать?

У Гизелы имелись все основания не поверить этому заявлению. Вилли не был похож на человека, которому удалось отогнать тревожные или печальные мысли. Чувствовалось, что его что-то гнетет. Что-то глубоко спрятанное от других, какая-то тайна. Неожиданно при этой мысли на душе у девушки тоже стало грустно.

— Почему вы не хотите взять честно заработанные деньги и на свою долю купить Петеру... ну, скажем, новые туфли?

— Давайте прекратим дискуссию! Я сказал, что не возьму у вас денег, и не возьму.

— Вы сказали, вы сказали... А мне-то зачем ваша благотворительность?

— С чего вы вбили себе в голову, что это благотворительность? Это, скорее, эгоизм.

Они стояли лицом к лицу, правда, фигурально, потому что ее лицо было на уровне его мощной груди. Гизела от этой близости мужчины, которого она хотела так, как никогда никого и ничего, потеряла способность понимать, что с ней происходит. Ее бросало то в озноб, что в жар. Она подняла глаза, встретила его взгляд и чуть не потеряла сознание. В этих серых бездонных озерах сейчас была только ненависть. За что он может так меня ненавидеть? — пронеслось у нее в голове.

И опять он прочел ее мысли.

— Хотите знать, кто я на самом деле и что чувствую в вашем присутствии? Сказать вам правду? Всю правду? — Голос Вилли сел на две октавы и звучал низко и хрипло, как треснувший старинный колокол.

Гизела не рискнула ответить, да, впрочем, она и не смогла бы вымолвить ни слова. Он сжимал ее плечи довольно ощутимо, пожалуй, даже больно, но убери он сейчас руки, и она осела бы на пол. Ноги не держали девушку...

Донесшийся из гостиной телефонный звонок вывел ее из состояния нереальности. Девушка рванулась из мужских рук.

— Вам так уж необходимо ответить на этот звонок? — мрачно поинтересовался Вилли.

Ему хотелось довести их странный разговор до логического конца. Но Гизела, стремительно пробежав мимо него, устремилась вниз. Прождав несколько минут, он тоже спустился. И был поражен тем, что увидел. Гизела держала в руках трубку, из которой отчетливо слышались сигналы отбоя, лицо ее было белым как мел.

— Что случилось, кто это звонил?

— Какая разница, кто звонил, — произнесла Гизела, растягивая слова. — Мне сообщили, что мой отец умер. Вчера вечером, от инфаркта. — Казалось, она не верит в произошедшее, по принципу «этого не может быть, потому что не может быть никогда».

Вилли не произнес ни слова соболезнования, но его глаза наполнились теплотой. Да, он ненавидел ушедшего, но то был ее отец, и ее утрате он сочувствовал.

— Присядьте, — предложил он, пододвинув девушке стул.

Гизела отрицательно покачала головой. Положив телефонную трубку, она принялась ходить по комнате, бесцельно теребя свои густые волосы.

— Он потерял все. Свое положение в обществе, работу, доверие людей. За что он был так наказан судьбой?

Тут девушка ощутила в своей руке стакан.

— Это коньяк, — пояснил Вилли, — глотните, вам полегчает.

С отвращением почувствовав запах алкоголя, который она ненавидела, девушка все же после некоторых колебаний сделала большой глоток.

— Подруга решит, что я тут вела развратный образ жизни... пила ее коньяк. — И без всякого перехода она продолжила: — Все беды моего отца начались буквально на следующий день после смерти мамы... — Гизела закрыла глаза, возвращаясь мысленным взором в то далекое уже время. Вилли подумал, что сейчас девушка говорит как бы сама с собой, не обращаясь конкретно ни к кому. — Мама умерла от большого количества снотворного. Случайно ли это получилось или она намеренно ушла из жизни, никто и никогда уже не узнает. А отец уже был на крючке, может быть, даже не подозревая об этом. За него решила взяться недавно принятая на работу секретарша. — В этот момент Гизела открыла глаза и своими голубыми, затуманенными от слез глазами посмотрела прямо в лицо Вилли. — Эта девица пыталась шантажировать отца тем, что он, якобы имея связи с дельцами, торгующими наркотиками, помогал ей и ее друзьям приобретать зелье подешевле, без посреднических накруток.

У отца был один недостаток — он легко впадал в азарт. И заводился с пол-оборота, хотя по мере сил старался сдерживать себя. Зачастую это ему не удавалось. И вот во время одного из коротких отпусков, который он решил провести в недолгом плавании по Рейну, отец попался. Наблюдая за игрой картежников на верхней палубе, он заметил, что за спиной одного из игроков стоит красивая молодая женщина и плачет. Отец подошел и тихо спросил, в чем дело. Незнакомка пояснила, что ее муж проигрывает все, что они взяли с собой на отдых. Не предвидя последствий, отец пригласил ее к себе в каюту и пообещал, что, если она не будет слишком упряма, он компенсирует все потери. Она не стала упрямиться и, возвратившись из поездки, заняла место его секретарши.