Чтение онлайн

Не ответив на его шутливый вопрос, девушка сняла свой теплый с начесом свитер и закутала в него явно замерзшего малыша, которого Вилли продолжал держать на руках. Свежий ветерок заставил ее зябко вздрогнуть: тонкая хлопчатобумажная рубашка не могла от него защитить. Тем временем разрезвившийся Вилли, чье настроение явно поправилось, продолжал нападать на нее.

— Надеюсь, ты поможешь мне выбрать подходящий стиль одежды, чтобы тебе не было стыдно представить меня своим чопорным, элегантным городским друзьям. Ты же знаешь, как мы, деревенские, застенчивы.

— Есть вещи гораздо более важные, чем костюм.

Она представила себе, как кое-кто из ее знакомых женщин отреагировал бы, увидев Вилли таким, каким он стоял сейчас перед ней. Мокрые брюки, как вторая кожа, обтянули его мощные бедра... и не только их. А Вилли, продолжая изображать деревенщину, протянул:

— Есть вещи поважнее костюма, например — корова... Если бы мне предложили на выбор костюм или корову, я бы точно взял корову.

Оказалось, что пример с коровой он привел не случайно. Обернувшись вслед за его взглядом, девушка увидала стадо коров, пасущихся неподалеку, на опушке леса. Опустив наконец мальчика на песок, Вилли потрогал рукой подбородок.

— Слушай, я, честное слово, утром брился. И вот уже снова зарос.

— Да, какова твоя щетина, я знаю.

У Гизелы даже живот подвело, когда она вспомнила свое ощущение от его поцелуев, когда Вилли невольно царапал этой щетиной ее нежную кожу. Он невинно поинтересовался:

— А может, мне надо отрастить бороду?

Гизела в притворном испуге широко распахнула глаза:

— Не вздумай осуществить эту идею на практике. Тебе ведь предстоит появляться со мной на людях, а в таком виде это будет исключено.

— Неужели ты так ортодоксальна?

— Знаешь, я очень скрупулезно отношусь к растительности на мужском лице. Представь себе, что стану появляться с тобой в обществе в не чищенной и стоптанной обуви.

— Сильно стоптанной? — поинтересовался Вилли.

— Ну ты юморист, — заметила она.

Их дискуссию прервал Петер.

— Пошли плавать, — потребовал юный спортсмен.

— Не сейчас, Петер, — спокойно ответил Вилли.

— Хочу сейчас! — Мальчик лег на песок и стал колотить пятками, изображая истерику.

Отец, не обращая внимания на его поведение, сгреб сына в объятия и понес к машине.

— С ним я справлюсь. А если нет, то... ужасно видеть, как такие штучки вытворяет парень лет шестнадцати.

— Ты прав, надо отучить его от такого поведения уже в этом возрасте, — согласилась Гизела.

— Будь добра, передай мне с заднего сиденья сухую одежду мальчика, — попросил Вилли. Вдвоем они слаженно переодели Петера во все сухое. — Жаль, что я не позаботился о запасной одежде и для себя.

— Да, жаль. Я с огромным наслаждением переодела бы тебя на заднем сиденье.

Вилли вздернул голову, как охотничья собака при виде дичи.

— Не могу сказать, что эта идея мне неприятна.

— Хорошо еще, что это только идея. Если бы она перешла в практическую плоскость, пришлось бы мне с боем прорываться из этой машины наружу.

— Ты смогла бы сбежать с поля боя, только если бы я позволил тебе сделать это.

— Ну и как ты смог бы задержать меня?

— Предпринял бы кое-что.

Этот диалог, состоящий из полунамеков, заставил ее пульс биться учащенно.

— Давай закончим нашу странную беседу. Пожалуй, пора отвезти Петера домой. Уже поздно.

— Ты коварная девушка. Почувствовала свое неминуемое поражение в споре и прибегла к запрещенному приему. Конечно, моя любовь к сыну заставит меня забыть обо всем.

— У него глаза просто слипаются.

При этих словах мальчик упрямо постарался поднять голову, чтобы показать, что он вовсе не сонный.

— Ты знаешь, по упрямству он заткнет за пояс осла и мула, вместе взятых. Когда он был совсем крошечным и долго орал, не желая засыпать, я брал его хитростью. Нес его в машину и мерно делал круг за кругом вокруг дома. Это его усыпляло. Не могу себе представить, каким набором генов его наградила природа.

— Ну генетики могли бы легко ответить на этот вопрос. — И девушка с грустью подумала, что ей никогда не узнать, каким набором генов обладал бы их с Вилли ребенок. Она постаралась побыстрее переключиться на что-нибудь другое. Не хотелось отравлять так замечательно прошедший день.

— А твой брат каков — упрямый или покладистый?

Они как раз усаживались на передние сиденья, оставив Петера, все еще пытавшегося бороться со сном, на заднем сиденье.

— Ответ во многом зависит от того, кому ты задашь этот вопрос. В первые месяцы после свадьбы мой братик пытался все делать наперекор своей любимой жене. Я даже поинтересовался, зачем он вообще женился на этой девушке. Он без запинки ответил, что любит ее, но никому не позволит командовать собой. Теперь они прожили вместе уже достаточно.

— И как? Плохо, хорошо? Они счастливы?

— Ты, наверное, забыла, что я говорю о брате и его семье. Если бы он не был счастлив, я бы вообще не затронул эту тему.

Гизела замолчала. Она думала о том, что любить кого-то по-настоящему — целая наука, причем весьма сложная. Впрочем, для нее еще не наступило время эту науку изучать. Она и Вилли вскоре будут вынуждены возвратиться к реальной и для каждого отдельной жизни. Как ни крути, а то, что произошло между ними, больше всего похоже на курортный роман. Смогут ли они найти нечто объединяющее, что позволит им не расстаться в той городской жизни? Кстати, было бы интересно узнать, что он думает по данному поводу. Хотя неизвестно, размышляет ли он на эту тему вообще.

Гизела попыталась расслабиться, но не смогла. Она напряженно ожидала, что он скажет. А Вилли как бы продолжил ответ на ее вопрос о его брате.

— Мой брат и его жена относятся ко мне как к непутевому взрослому сыну, они все время пытаются остеречь меня от неверного шага.

— Думаю, что они относятся к тебе так, потому, что ты — это ты, — произнесла Гизела с некоторым раздражением.

— Значит, и ты относишься ко мне так же, как они?

— Нет, я и ты — это одно, а ты и они — совсем другое. — Девушка, протестуя, покачала головой.

Вилли повернул на дорогу, ведущую к деревне, и внимательно посмотрел на точеный профиль Гизелы.

— Выходит, ты хочешь сказать, что я не очень-то тебе нравлюсь?

Она от возмущения даже фыркнула, как рассерженный котенок.

— И ты, нахал, еще спрашиваешь о том, как я тебя оцениваю? Мы ведь установили, что мое отношение к тебе идет во вред мне самой. Но все же что-то не позволяет мне придушить тебя.

— А может быть, ты зря так гуманна... Кстати, — сказал он совсем некстати, — я решил продать дом, ну тот, в котором мы сейчас живем с Петером. Не хочу ненужных воспоминаний. — Гизела была поражена услышанным, а Вилли продолжил: — Когда мы с Бригит покупали дом, то руководствовались прежде всего интересами будущего ребенка. Но долгого счастья под этой крышей нам судьба не уготовила. — Он взмахнул рукой, словно отсекая то, что должно было остаться в прошлом. — Я все время ждал подходящий момент. По-моему, он наступил... — Она не стала вмешиваться в ход его рассуждений и ждала продолжения. — Я никогда не забуду Бригит. Просто теперь я понял, что не оскорблю ее память, решив возвратиться к нормальной жизни. Пришло время обратить мысли к будущему. Никогда бы не подумал, что приду к такому выводу, да еще и стану говорить об этом в таком банальном стиле.