Ночь моя – бред о тебе,День – равнодушное: пусть!Я улыбнулась судьбе,Мне посылающей грусть.Тяжек вчерашний угар,Скоро ли я догорю,Кажется, этот пожарНе превратится в зарю.Долго ль мне биться в огне,Дальнего тайно кляня?…В страшной моей западнеТы не увидишь меня.1909, Киев
ЗАБЫТОЕ ЧЕТВЕРОСТИШИЕ
Глаза безумные твоиИ ледяные речи,И объяснение в любвиЕще до первой встречи.1909(?)
* * *
Пестро вертится карусель,И какие-то новые детиИз еще не бывших столетийУкрашают в Сочельник ель.Из чернового варианта «Поэмы без героя»
«С Колей Гумилевым Аня познакомилась в Сочельник… Мы вышли из дому, Аня и я с моим младшим братом, прикупить какие-то украшения для елки, которая всегда бывала у нас в первый день Рождества. Около Гостиного двора мы встретились с мальчиками Гумилевыми… Встретив их на улице, мы дальше пошли уже вместе, я с Митей, Аня с Колей, за покупками».
В. С. Срезневская, Из воспоминаний
Валерия Срезневская, в ту пору еще Валечка Тюльпанова, видимо, была не совсем в курсе дела, утверждая, что Коля в тот Сочельник впервые увидел Аню Горенко. Судя по стихотворению Ахматовой, где она говорит об «объяснении в любви еще до первой встречи», Гумилев, гимназист 7-го класса, еще раньше обратил внимание на подругу Валечки – зеленоглазую, черноволосую, сказочной гибкости и худобы грустную диковатую девочку – и, не зная ее имени, окрестил русалкой.
Встречу в Сочельник 1903 года никогда не забывал и Николай Гумилев, несмотря на все свои многочисленные любовные приключения. В плане книги о Николае Гумилеве, человеке и поэте, которую Ахматова не успела окончить, главка о начале их отношений обозначена так: «Дафнис и Хлоя (Царско<сельская> ид<иллия>)».
Константин Сомов. Дафнис и Хлоя.
Дафнис и Хлоя – образ из посвященного Ахматовой стихотворения Гумилева – «Современность» (1911).
СОВРЕМЕННОСТЬ
Я закрыл «Илиаду» и сел у окна.На губах трепетало последнее слово.Что-то ярко светило – фонарь иль луна,И медлительно двигалась тень часового.Я так часто бросал испытующий взорИ так много встречал отвечающих взоров,Одиссеев во мгле пароходных контор,Агамемнонов между трактирных маркеров.Так, в далекой Сибири, где плачет пурга,Застывают в серебряных льдах мастодонты,Их глухая тоска там колышет снега,Красной кровью – ведь их – зажжены горизонты.Я печален от книги, томлюсь от луны,Может быть, мне совсем и не надо героя…Вот идут по аллее, так странно нежны,Гимназист с гимназисткой, как Дафнис и Хлоя.
ЧИТАЯ «ГАМЛЕТА»
1
У кладбища направо пылил пустырь,А за ним голубела река.Ты сказал мне: «Ну что ж, иди в монастырьИли замуж за дурака…»Принцы только такое всегда говорят,Но я эту запомнила речь, —Пусть струится она сто веков подрядГорностаевой мантией с плеч [1] .1909 (1945), Киев
2
И как будто по ошибкеЯ сказала: «Ты…»Озарила тень улыбкиМилые черты.От подобных оговорокВсякий вспыхнет взор…Я люблю тебя, как сорокЛасковых сестер.1909 (1945?), Киев
1
Плафон знаменитого Одесского театра оперы и балета, восстановленного после пожара 1873 года, в ту пору, когда Анна Горенко приезжала в Одессу к родственникам, украшали четыре медальона работы венского художника Лефлера, исполненные на темы пьес Шекспира. Роспись, особенно сцены из «Гамлета» и «Двенадцатой ночи», поражала роскошной, прямо-таки королевской пышностью; в причудливом свете a не менее роскошных люстр она и впрямь будто струилась с потолка «горностаевой мантией» (примеч. составителя).
ИЗ ЗАВЕЩАНИЯ ВАСИЛЬКИ
А княгиня моя, где захочет жить,Пусть будет ей вольная воля,А мне из могилы за тем не следить,Из могилы средь чистого поля.Я ей завещаю все серебро [2] ,…1909(?)
* * *
И когда друг друга проклиналиВ страсти, раскаленной добела,Оба мы еще не понимали,Как земля для двух людей мала,И что память яростная мучит,Пытка сильных – огненный недуг!И в ночи бездонной сердце учитСпрашивать: о, где ушедший друг?А когда, сквозь волны фимиама,Хор гремит, ликуя и грозя,Смотрят в душу строго и упрямоТе же неизбежные глаза.1909
2
После свадьбы Николай Гумилев, как и было обещано, дал жене личный вид на жительство, положил на ее имя в банк две тысячи рублей, а главное, подтвердил данное еще в 1909 году слово: Анна не должна чувствовать себя связанной узами брака и может распоряжаться своей судьбой по своей воле (примеч. составителя).
* * *
То ли я с тобой осталась,То ли ты ушел со мной,Но оно не состоялось,Разлученье, ангел мой!И не вздох печали томной,Не затейливый укор,Мне внушает ужас темныйТвой спокойный ясный взор.1909
* * *
Сладок запах синих виноградин…Дразнит опьяняющая даль.Голос твой и глух и безотраден.Никого мне, никого не жаль.Между ягод сети-паутинки,Гибких лоз стволы еще тонки,Облака плывут, как льдинки, льдинкиВ ярких водах голубой реки.Солнце в небе. Солнце ярко светит.Уходи к волне про боль шептать.О, она наверное ответит,А быть может, будет целовать.16 января 1910, Киев
* * *
Н. С. Г<умилеву>
Je n'aurai pas l'honneur sublimeDe donner mon nom а l'abоmeQui me servira de Tombeau.Baudelaire [3]
1
Пришли и сказали: «Умер твой брат [4] !»…Не знаю, что это значит.Как долго сегодня холодный закатНад крестами лаврскими плачет…
3
Я не заслужу той высшей чести\\Даровать мое имя той бездне,\\Которая послужит мне могилой.\\Бодлер (фр.)
4
В стихах Анна Андреевна очень часто называла Николая Гумилева «братом» (примеч. составителя).
2
Брата из странствий вернуть могу,Любимого брата найду я,Я прошлое в доме моем берегу,Над прошлым тайно колдуя.«Брат! Дождалась я светлого дня.В каких скитался ты странах?»«Сестра, отвернись, не смотри на меня,Эта грудь в кровавых ранах».«Брат, эта грусть – как кинжал остра,Отчего ты словно далёко?»«Прости, о прости, моя сестра,Ты будешь всегда одинока».25 января 1910, Киев
Если в небе луна не бродит,А стынет – ночи печать…Мертвый мой муж приходитЛюбовные письма читать.В шкатулке резного дубаОн помнит тайный замок,Стучат по паркету грубоШаги закованных ног.Сверяет часы свиданийИ подписей смутный узор.Разве мало ему страданий,Что вынес он до сих пор?1910-е годы