Чтение онлайн

— В тройном? — Марина присвистнула.

Кредит-то за квартиру сам себя не заплатит.

Приобретение машины было для Марины только первым шагом к успеху, пробой сил. Убедившись, что выплачивать кредит вовремя получается без особого риска, она подкопила на первый взнос, продала убогую комнатушку, оставшуюся от бабушки, и взяла ипотеку.

И вот тут-то выяснилось, что ипотека — это надолго, и тянуть её в одиночку — совсем не тортик с розочками.

Ипотека пила из Марины кровь и деньги. Платить предстояло ещё шесть лет, а она очень хотела ужаться до двух. Жила экономно, не позволяя себе никаких излишеств, кроме одежды для поддержания образа сильной и стильной деловой женщины.

А куда деваться? Это необходимое условие, чтобы держаться на хорошей работе.

Вкалывала Марина как сумасшедшая. Зато ипотеку гасила с опережением!

Кроме… Ну да, кроме последнего года.

Виталий ужиматься не хотел. У него постоянно не хватало денег то на одно, то на другое. При этом он на Марине не экономил — всегда старался порадовать цветами или какими-нибудь приятными мелочами.

Приходилось соответствовать — и Марина тоже покупала подарки своему парню, а то и денег подкидывала. В график выплат она укладывалась, но вот «досрочных» гашений не было, а пора бы.

Щедрый платёж, обещанный Петром, давал возможность увеличить выплату уже в этом месяце. Это тогда сколько останется платить? Ой, калькулятор бы или карандашик хотя бы…

Марине казалось, что ипотека ярмом давит на шею.

Нужно было напрячься, выплатить и вот тогда — начнётся новая жизнь, настоящая, радостная.

Впервые за последние дни Марина с облегчением подумала: а может, и хорошо, что поганец Виталий сбежал? Насколько дешевле будет жить одной! То есть с котом.

Три игровых дня — это не больше суток. Спина потом затечёт, конечно, круги под глазами будут.

Но если в тройном размере…

А Рыжика — вахтёр подберёт. Ну или она сама улучит минутку и выйдет из игры, чтобы ещё раз пробежаться по этажам и поймать мерзавца.

— А за чем именно наблюдать-то надо, Пётр Семёнович? — спросила она, сдерживая радость.

Тот вдруг замялся.

— Эксперимент секретный, ты понимаешь? Я не могу тебе всё сейчас рассказать. Подмечай всё необычное. Реакции нестандартные и всё такое. Купи его, поиздевайся как-нибудь, ты ж там дочка барона? Постарайся вывести его из себя? Он у нас как бы недоактивированный выживальщик. Должен по договору начать выживать, а он в гареме за бабами бегает.

«Вот оно что! — осенило Марину. — Мужик попал в рабство и должен был бежать! А он — в гареме осел! Вот вор кошачий! И тут решил всех надуть!»

— Ну, уж из себя-то я кого угодно выведу! — рассмеялась Марина. — Ладно, три дня — так три дня! Всё равно завтра суббота. Поработаю ударно, в воскресение отдохну, а в понедельник — уже зарплата!

— Ты зачем ей сказал, что она на нас работает? — удивился Павел.

— Так это же баба, — пожал плечами Пётр. — Она ж психовать начнёт, если ей врезать открытым текстом, что она закрыта в игре, пока мы не решим, что с ней делать. Ещё народ не весь отвалил. Мишка вон сидит на модерации, а в офисе техподдержки свет горит. Полезет эта Марина к кому-нибудь с откровениями, а нам оно надо? Сейчас дождёмся, пока модераторы свалят, и я с ней поговорю приватно: кто у нас на кого работает. — Он оскалился. — Тоже мне, фифа! За жопу себя не даёт пощупать. Ещё в ногах у меня будет валяться. А не захочет молчать: в мешок, и в лесу прикопаем.

Тощий Павел поморщился: ну что за уголовщина?

— А если Герман узнает про твою самодеятельность?

— А отчего вдруг мою? Ты — рядом стоял…

Сообразив, что Пётр не шутит, Павел занервничал. Он вообще-то не нанимался людей мочить. Он — научный сотрудник, его дело эксперименты ставить, а не топором рубить!

Да и жрать уже хотелось неимоверно.

— Я вообще я не пойму, чего такой кипиш, — буркнул он, обведя глазами стол. — Ну что она может кому рассказать? Видела мужика в ящике? Ну, так был и весь вышел. Давай уже домой поедем? Ты же знаешь — у меня язва! Завтра бы и разобрались, раз уж обоих в игре заперли. Куда они из игры денутся?

— Вот уйдут модераторы — и мы свалим, — отрезал Пётр. — Ты же слышал: разработки секретные… Мало ли чего.

Павел жалобно и протяжно вздохнул. Он не был рецидивистом, но сейчас готов был убить обоих игроков за порцию супчику. Или даже за пирожок. Но Пётр уже умял всё съедобное. Даже окаменевший пряник сожрал.

— Да что в них секретного, кроме сборщика мебели, которого мы спёрли? — заныл тощий. — Уйдём и дверь на замок закроем. Эта дверь ядерный удар выдержит. Ну что Марина модераторам скажет? Что ты из игры её не выпускаешь?

— А если модераторы её выпустят? А если ящик пойдут смотреть? Откроют твою противоядерную дверь запасными ключами?

— А у кого запасные?

— А это ты у Германа спроси!

Тощий Павел насупился:

— Я вообще не понимаю, с чего тут такая секретность! Ни пожрать спокойно, ни отдохнуть…

— Вот я и вижу, что не понимаешь, — усмехнулся толстый. — Наш проект — не просто игра. Это часть большого и зверского плана по модернизации человечества.

— Ты веришь во всю эту лабуду про трансгуманизм? — искренне удивился Павел. — Это же просто корпоративный бред, типа тимбилдинга или церковных проповедей.

— А зачем в неё верить? — тоже удивился Пётр. — Следи за фактами. Ты задумывался, почему в нашей игре так мало неписей и так много живых игроков?

— Ну как бы да, нешаблонно, — дёрнул худым плечом-крылышком Павел. — Но я думал, что так просто дешевле. Тринадцатая эпидемия ковида, работы у людей нет, вот и решили: чем персонажей прописывать, лучше побольше набрать низкоквалифицированных тестеров. Поиграть все любят, а тут ещё бабки платят хорошие.

— Типа наше руководство такое доброе? Ну ты и… — Петр хмыкнул. — Учёный ты, Пашка. Идеалист. Кто ж за просто так будет деньги платить?

— Но тогда за что? — Павел и в самом деле никогда не думал ни о каких подковёрных стратегиях. Ну, игра. Ну срастили человека с вараном, чтобы научить его выигрывать, но…

— Наша фирма из тех, кто готовит антропологический переход. Да ты не морщись, ты слушай! Скоро на земле сформируется новое общество, где верхи и низы будут отличаются друг от друга, как два биологических вида. Одни будут жить 120–140 лет, кушать полезную органическую пищу, пить качественную воду, а остальные — сидеть в капсулах и под наркотой играть в наши игрушки пока не сдохнут. Они и будут в нашей игре неписями, ненужным игровым хламом. А в рекламе мы им напишем, что это первый уровень, что они все продвинутся до царей нашего мира, соберут кучу лута и белые гурии будут трахать их в ванной.

— Да с чего ты это взял? — Павел нахмурился, вспоминая постоянные стенания Германа про секретность.

— Догадался, — расплылся в улыбке Пётр. — Наша группа ведёт эксперименты как раз на тему завоевания игрового мира. Тех качеств, что обычному человеку не хватает. Люди сейчас в массе безвольные и тупые. И прекрасно играют роли неписей. А на второй уровень пройдут те, кто доплатит нам за то, чтобы быть богатыми и здоровыми. Те, у кого есть кое-какие бабки, так называемый «средний класс», они тоже никому в новом обществе не нужны. И мы сделаем из них игровую элиту. Наша игра — это же будет целый огромный мир, понимаешь? Даже как бы своя планета! Люди кинутся играть миллионами — у нас же полное погружение. Мир — совершенно как настоящий, не отличишь. И пока все там будут играть, верхушка станет управлять ими, как лохами. И реальная конкуренция в будущем мире никому не нужна, даже в игре. В правильном мире все тёпленькие места должны быть куплены. И мы с тобой сейчас должны это обеспечить с помощью Яшки!