Чтение онлайн

Ребята подняли свои головы и прикоснулись друг к другу лбами. Глаза обоих были заплаканы и блестели, подобно звёздам на небе. Аято немного приподнял уголки губ, что не проскользнуло мимо Кена. Судзуки широко улыбнулся, той самой улыбкой, которую так любил Аято. Искренняя, не похожая на все остальные, широкая и непомерно счастливая, она озарила лицо кареглазого в этот холодный и дождливый вечер.

Спустя полчаса мальчишки стояли около своего дома. На улице, как назло, не было ни одного прохожего, а ребята понятия не имели, который час. По расчётам Кена сейчас примерно половина одиннадцатого. И с каждой минутой на душе становилось всё тяжелее. Кареглазый не знал, как войти домой, что сказать и как оправдать свои многочисленные побои перед отцом. Аято предложил подсадить младшего в окно, и, пока Судзуки приводил бы себя в порядок, Такимура отвлёк бы внимание родителей, войдя через входную дверь.

Но идея была провальной. Было очевидно, что в доме царил хаос. Во всех комнатах горел свет, а окно в спальне ребят оказалось закрыто. Кен точно знал, что сам он никак не мог прикрыть его. Значит, отец выломал дверь в комнату.

Братьям ничего не оставалось, и Аято, крепко сжав в своей руке ладонь Кена, повел его домой. В груди у Судзуки безумно ныло, хотя в голове Кен говорил себе о том, что всё будет лучше, чем могло бы произойти. Жизнь Аято была дороже. Но факт оставался фактом. Кен до безумия боялся отца.

Аято надавил на ручку двери, и, к его удивлению, она оказалась открыта. Блондин вошел первым, осматриваясь по сторонам и замечая силуэты приёмных родителей в гостиной. Кен вошёл в прихожую сразу же за братом, стараясь создавать как можно меньше звуков. Аято, убедившись, что младший брат рядом с ним, оторвался от ручки двери. Это и послужило ошибкой. На улице было ветрено, так что сквозняк в доли секунды захлопнул железную дверь с характерным, громким ударом. Ребята испуганно дернулись. Сердце Кена упало в пятки, а Аято увидел, как в одно мгновение из гостиной выбегает господин Судзуки с разъярённым и безумным лицом. Он бежит в сторону мальчишек и в ту же секунду мертвой хваткой вцепляется в Кена, прижимая сына к стене.

– Где ты шлялся, паршивец?! – грубый голос отца пробрал Кена до костей. А сам господин Судзуки до боли сжимает руку ребёнка, смотря своим обезумевшим взглядом глаза в глаза.

– Господин Судзуки, Кен ни при чём. Это моя вина, – попытался переключить внимание на себя Аято, подходя ближе к приёмному отцу.

– Ты иди в комнату, – железным голосом приказал Соичиро, махнув головой в сторону лестницы.

В ответ Аято не шелохнулся. Мальчишка обеспокоенно посмотрел на Кена, но тот всем своим видом пытался сказать, чтобы старший послушал отца.

Соичиро, не выдержав этой молчаливой паузы, громко крикнул:

– Я сказал в комнату! – голос мужчины был больше похож на озлобленный рык. – Асами, отведи его в спальню, – обратился Соичиро к своей супруге, которая всё это время стояла в дверном проёме.

Госпожа Судзуки услужливо взяла Аято за руку и повела наверх, не смотря на безудержные просьбы блондина остаться рядом с братом. Мать обернулась, посмотрев в испуганное лицо Кена, и печально вздохнула, но делать что-либо наперекор мужу не стала. Она завела Аято в комнату и начала осматривать многочисленные ссадины и побои на теле ребёнка. Не говоря ни слова, женщина смазала обезболивающей мазью все синяки и наклеила пару пластырей на ранки. Её действия показались Аято холодными и машинальными, безо всякой заботы и даже малейшего проявления беспокойства. После проделанных процедур женщина погладила мальчика по волосам и тихо сказала ложиться спать.

Но только Асами собиралась выйти из спальни и закрыть дверь, как Аято обиженным голосом спросил:

– Почему вы позволяете ему так обращаться с Кеном?

Госпожа Судзуки удивилась неожиданному вопросу, но спокойно и мягко ответила.

– Отец делает так, как считает нужным. Пойми, я люблю вас с Кеном всем сердцем. Но ваш папа применяет к вам разные… методы воспитания, – немного замявшись на последних словах, женщина отвела взгляд в сторону.

– Он не мой отец, – грубо перебил её Аято. – А вы не моя мать. Но не волнуйтесь, я не очень расстроен вашим равнодушием ко мне. Просто раз уж так вышло, то любите хотя бы Кена, – хриплым и печальным голосом сказал голубоглазый паренёк своей приёмной матери.

Женщина лишь вздохнула, стыдливо опустив глаза в пол. Она молча выключила свет в комнате и вышла в коридор, закрывая за собой дверь.

В это время господин Судзуки завёл Кена в свой кабинет, грубо затолкнув мальчика вовнутрь и закрывая дверь на замок. В комнате царил полумрак. Лишь настольная лампа тускло светила на рабочем столе отца. Часы мерно тикали в углу, создавая напряжённую атмосферу. Господин Судзуки тяжёлыми шагами прошёл вперед и развернулся к своему сыну, чьи колени предательски подрагивали. Кен поднял свою голову вверх, посмотрев в лицо родителю, но в эту же секунду его скулу обожгла сильная пощечина.

– Неблагодарный выродок! Какого чёрта ты сегодня сбежал? – напал с обвинениями отец на Кена.

Мальчишка схватился за свою щеку, зашипев от боли, ведь, по всей видимости, он подвернул руку у гаражей.

– Прости, пап, пожалуйста, дай мне всё объяснить… – молил Кен господина Судзуки.

– Закрой свой рот, – грубо отрезал Соичиро. – Посмотри, на кого ты похож, – продолжил отец, хватая мальчика за грязную рубашку и сильно сжимая его синяк на руке.

– Мне больно, пап. Отпусти, прошу, – зажмурившись, Кен пытался вымолить жалость у родителя, но при этом понимал, что ему лучше быть тише, лишний раз не провоцируя своего отца.

– Мне плевать. Ты провинился и заслужил наказание. И, будь уверен, избежать тебе его не удастся.

Судзуки Соичиро подошёл к своему столу и открыл верхний ящик. Кен молча наблюдал за тем как его отец достаёт толстый кожаный ремень и медленно начинает подходить к нему. Господин Судзуки громко шлёпнул ремнём по своей ладони, дабы нагнать своему сыну ещё больше страха. Мальчишка крепко зажмурил глаза и спустя пару секунд получил первый удар по спине. Затем сразу второй. А потом и третий. Тяжёлая рука Соичиро нещадно хлестала мальчишку. От боли Кен чуть не упал, но отец успел придержать его тело рукой. Господин Судзуки толкнул сына к письменному столу, чтобы мальчик облокотился. Теперь Кен не мог даже упасть. Он лишь стоял и терпел сильнейшие шлепки по спине, бёдрам и ногам. В голове начали прокручиваться воспоминания, как отец и раньше поднимал на него руку. Бывало, он применял это же толстый ремень. Но сегодня Соичиро бил как никогда прежде. Сильно. Вкладывая свою злость в каждое движение. Мальчик пытался сдерживать крики, но они то и дело вырывались из груди. На восемнадцатом ударе парнишка уже заскулил, впиваясь ногтями в деревянный стол.

Хлестнув сына ещё пару раз, Соичиро остановился и кинул ремень на чёрный диван, стоящий позади него. Господин Судзуки грубо развернул Кена к себе, поднимая его лицо за подбородок.

– Опять воешь, словно девчонка. Тебе никогда не исправиться. Ты меня огорчаешь, Кен. Мне не нравиться тебя бить, но я это делаю лишь из-за того, что ты причиняешь мне куда большую боль, – сказал Соичиро, состроив на своём лице разочарованную гримасу.

– Прости, пап. Я не хотел сделать тебе больно. Но Аято была необходима помощь, – Кен почувствовал стыд перед отцом. Мальчик хотел попросить прощения, а потому поднял свои большие глаза вверх, виновато глядя на Соичиро.

– Мне плевать на его очередные проблемы. И тебе тоже должно быть всё равно. Мы достаточно помогли ему, взяв к себе в семью. Рядом с ним ты опускаешься на глазах окружающих. Или ты забыл, как ты должен себя вести? Кто ты такой, Кен? – строгим голосом спросил господин Судзуки, надавив Кену на плечо.

– Я твой сын, – тихо и с некой печалью в голосе ответил мальчик.

– И как ты обязан себя вести? – сказал отец, продолжая давить на плечо ребёнка.

– Не перечить и беспрекословно слушать тебя, учить уроки и не отвлекаться на бесполезные вещи, – на автомате выдал Кен, начиная слегка теребить подол своей испачканной рубашки.