Чтение онлайн

И я не знала, что с этим всем делать. Ярость клокотала во мне, пока я не поняла – обстоятельства нашей жизни изменились. Безвозвратно. И злись, не злись, а с этим ничего не поделаешь. Мы учились жить заново, мы выживали, как могли.

– Пойдём на кухню, Максим. – вздохнула я.

Мне не нравилось, что племянник думает, будто он помеха моей личной жизни. Поэтому нам нужно поговорить. Возможно три часа ночи не самое подходящее время для серьезного разговора, но и откладывать не вариант.

Я щелкнула по кнопке включения чайника и присела на стул. Максим привалился у косяка. Это была его любимая поза, он словно не хотел садиться, чтобы в любой момент развернуться и убежать.

– Знаешь, когда родители были живы, мне очень хотелось понять какого это – быть молодой и свободной. Жить одним днём, верить в любовь и тайком от родителей встречаться с парнями.

Я вздохнула, пытаясь уложить слова в строки, чтобы объяснить всё правильно.

– И наверно, я оплакивала не только родителей и сестру, я оплакивала свою жизнь.

Максим сильнее сгорбился, удерживая чувства внутри. Всё-таки он был ещё ребёнком. Даже несмотря на то, что через год он будет выше меня.

– Но, не смотря на горе, мы с тобой научились жить заново! Мы построили свой мир и научились улыбаться. И в этом мире Сергей мой друг, только друг. Возможно, однажды я встречу парня, когда мы окончательно встанем на ноги, но не сейчас. Понимаешь?

– Короче, Серёга во френдзоне. Я понял. – хмыкнул он.

– Макс!

– Ты, думаешь, я ещё ребенок и ничего не понимаю. Но, мама – он сглотнул ком в горле и продолжил приглушенно – она ждала, пока я вырасту, чтобы найти нормального мужика. Не такого чудилу, как мой отец. И что в итоге? Она погибла. Не надо, Маш, не жди. Если встретишь годного парня, не оглядывайся на меня или работу.

Он закрыл лицо одной рукой, с усилием провёл и, пожелав мне спокойной ночи, пошёл в свою комнату. А я так и осталась сидеть на кухне с разогретым чайником и кучей мыслей в голове.

День начался тихо и спокойно. Первые полдня я работала над дипломным проектом. Я училась на веб-дизайнера мультипликатора. Сейчас, даже и не вспомню, когда впервые решила стать художником. Мой папа всегда говорил, что рисовать я начала раньше, чем ходить, говорить и пользоваться горшком.

Я рисовала везде. В обычной школе и художественной, дома, на приеме у врача, на прогулках и в гостях. Школьные принцесски называли меня пикассо местного разлива и высмеивали мои рисунки. Переехав, я не прекратила рисовать, но стать художницей как собиралась раньше передумала. Просто в наш современный век бумага и карандаш очень ограничивают фантазию. Когда родители подарили мне графический планшет, я прыгала от восторга. И первую неделю вообще не расставалась с ним. Даже спала, одной рукой прижимая к себе планшет.

На курсы по веб-дизайну в понравившуюся школу я поступила за год до смерти родителей. Основоположника и главного учителя звали Роман Широков. Я отправила ему свои работы, ещё, когда мы готовились к переезду, но ответ так и не получила. Очень расстроилась, но моя сестра Юля, выпытав у меня причину меланхолии, решительно заявила: под лежачий камень вода не течёт! Она просмотрела все отправленные материалы и покачала головой.

– Нет, дорогая. Всё не то. – она задумчиво перебрала моё портфолио и посмотрела на висящую на стене картину – Я, конечно, не Широков и мало что смыслю в живописи, но думаю эти работы не подойдут. Они очень красивые, цвета такие яркие и техника хороша, но их не хочется рассматривать часами. В них нет атмосферы.

– Думаешь, мне не подняться выше уровня сельской художки? – с горечью сказала я.

Юля улыбнулась и указала на стену. Я непонимающе поглядела на обои и картину в рамке. Я написала её в двенадцать. В тот день был ливень, такой, что вода стояла стеной. Мне казалось, что скоро вода начнет затапливать наши дома. Но ничего подобного не происходило, вода уходила в землю. Я даже выбежала во двор, чтобы посмотреть на этот ливень. И увидела папу, возвращающегося с работы. Только его силуэт, окутанный нитями воды. Он пригибал голову, чтобы дождь не бил ему в лицо, но шёл он абсолютно прямо. Вдалеке сверкали молнии. Я, раскрыв рот, смотрела, как мой отец шёл сквозь ливень, и не могла оторвать взгляд. Но через пять минут мама завела меня в дом и долго ругала. А вечером я слегла с высокой температурой.

Я писала картину месяц, и мне казалось, всё равно не смогла передать тот момент. Мужской силуэт был центром хаоса из воды и ветра. Кое-где масляные краски смазались, да и с тех пор моя техника стала значительно лучше, но Юля настояла, чтобы я пришла к Широкову именно с этой картиной. И только с ней одной.

Роман Павлович посмотрел на неё, и без собеседования зачислил на курс. За эти три года я очень многому научилась, но сдать итоговый проект всё никак не могла. Я рисовала мультфильм уже полгода, но каждый раз учитель заворачивал его со словами "ты можешь лучше".

Я опомнилась от воспоминаний и глянула на листок бумаги, где я чёркала в задумчивости последние десять минут. Но на белой бумаге оказались не хаотичные завитки и каракули. Ломаные линии складывались в знакомую усмешку.

Демьян смотрел на меня с листа бумаги так же, как и вчера. Жадно, насмешливо, порочно… Темные волосы, мокрые от пота зачесаны назад. Голова наклонена, словно он рассматривает меня с листа. Я сграбастала бумагу и скомкав её, швырнула в мусорку. Не знаю, что это было, но лезть в мои мысли я ему не позволю. Его и так слишком много в реальности.

Я внесла последние штрихи в работу и отправила её на оценку. Надеюсь, хоть в этот раз Роман Павлович останется доволен и допустит меня до экзаменов. Хотя сами экзамены были чистой формальностью. Ведь в ремесле веб-дизайнера очень многое зависит от таланта и портфолио. Именно эти два составляющих помогут мне найти работу моей мечты.

В моих фантазиях я уже числилась младшим аниматором в маленькой мультипликационной студии, и рисовала мультяшных героев для детей и взрослых.

Телефон заверещал, как подстреленный заяц и я вздрогнула. Потянулась к смартфону и выключила противную мелодию, надо бы сменить эти вопли на что-нибудь мелодичное. Будильник сообщал мне, что пора собираться на работу, будь она не ладна. Я набрала Макса, но он не ответил. Тревога подняла голову и заворочалась где-то в глубине сознания. Ладно, позже ещё позвоню.

В холодильнике обнаружилась пачка пельменей, и та ополовиненная и одинокое яблоко. Да, плохая из меня тётя. Я быстро набросала список покупок и оставила свою банковскую карту поверх бумажки. Надеюсь, Максиму хватит совести сходить в магазин. Чувство вины и стыда я затолкала ещё глубже беспокойства. Мне не нравилось, что Макс так часто остаётся один по вечерам. И повторения про себя, что племянник уже взрослый и может провести пару вечеров один дома, не помогали.

На входе в ночной клуб я столкнулась с Сергеем, и неловко поприветствовав его, прошмыгнула в раздевалку. При ярком освещении мой рабочий костюм казался смешным и нелепым. Я поправила юбку и закрепила пояс с телефоном, магнитной картой и ключом от шкафчика. Последними натянула босоножки и пошагала получать столы.

Звукорежиссер настраивал музыку, и стереосистема то хрипела, то выдавала чистый звук, то свистела как пила. Ди-джея ещё не было, да и сегодня вроде играет кто-то из приглашённых знаменитостей. У стойки стоял Глеб, оглядывая клуб, как царёк свои владения. Я мысленно закатила глаза. Ну почему сегодня именно его смена?

– О, Маша звезда наша! – крикнул он.

– Добрый вечер, Глеб. – кисло отозвалась я.

Терпеть не могла все эти дурацкие присказки. Детский сад, штаны на лямках.