Чтение онлайн

– Поймите, Юлия Владимировна, мы с Максимом семья. И я сделаю всё, чтобы мы остались вместе. Возможно, мне не хватает жизненного опыта для воспитания подростка, но я уверенна, Максиму со мной будет лучше, чем с незнакомыми людьми.

– Хорошо, что вы сами всё рассказали. В заявлении упоминается о нападениях, и мы обязательно будем следить за ходом расследования. Также мы знаем, что вы пытаетесь дать Максиму всестороннее развитие и общение с наставником мужчиной. А теперь давайте проведём осмотр.

Она попросила Максима показать его комнату, а я так и осталась сидеть за столом. Сейчас нельзя отвлекаться, но мысль пробившая брешь, в моём напускном спокойствие жалила сознание. О нападениях и моей работе знали многие, но о том, что Максим теперь ходит на секцию знал только один человек. И этот же человек утешал меня сегодня, качая в объятиях! Каким же лицемерием нужно обладать, чтобы сначала сдать меня опеке, а потом совершенно спокойно успокаивать. Или в этом и был изначальный план? Втереться в доверие, расположить к себе, влюбить? Он просто не знает, что я, дура, уже влюбилась в него.

Осмотр закончился. И Юлия Владимировна заверила, что не нашла никаких отклонений.

– Вы просто не заглядывали к нему под кровать, и не видели слой пыли, лежащий там. – отшутилась я – Юлия Владимировна, скажите, заявление написал мужчина?

Возможно, она не видела, кто писал, но читала заявление, а по словам можно понять мужчина это был или женщина.

– Я не могу разглашать данные.

– Я же не спрашиваю имя, пожалуйста! Это был мужчина?

Она не ответила, но пристально всмотрелась в моё лицо. Это заблуждение, что человек, пытаясь скрыть что-то, прячет взгляд, как правило, опытные люди смотрят прямо в лицо. На переносицу. Вот так же на меня посмотрела соцработница. Я извинилась за настойчивость и проводила её к двери.

– Ты знаешь, кто нас сдал? – прозвучало за спиной, как только я закрыла дверь.

– Догадываюсь.

Я вытащила телефон, но разблокировать его не получалось. Пальцы были влажными, и сенсор никак не хотел реагировать. После нескольких попыток я всё же ввела графический ключ и уставилась в телефон.

– Не делай глупостей, Маш. Он того не стоит. Давай фильм посмотрим, мороженое поедим.

– Хорошо. – я улыбнулась и убрала телефон.

Возможно, стоит и вправду немного остыть, прежде чем писать или звонить Демьяну. Но судьба не дала мне такого шанса.

«Спишь?»

Сообщение прилетело в самом конце фильма, Максим уже спал. Фильм оказался на редкость скучным и шаблонным.

«Нет»

«Можешь спуститься?»

Я выглянула в окно. Перед домом стоял автомобиль с включёнными фарами. Не делай глупостей, Марь! Чертыхнувшись, я пошла в свою комнату искать кофту.

На улице оглушительно стрекотали насекомые, звёзд не было, впрочем, как всегда в городе. Воздух, ещё не остывший после дневной жары, был душным и тяжёлым. Зря кофту взяла.

Сев в машину, первым делом посмотрела на Демьяна. Его злость немного ушла, но до конца не растворилась.

– Как прошло?

– Нормально.

Машина тронулась. Я нахмурилась.

– Куда мы едем?!

– Мне нужно кое-что тебе сказать. Но давай не здесь.

Мне тоже было что ему сказать. И орать на него посередине нашего двора не самая хорошая идея. Но мысли о его предательстве распирали голову. Мне просто необходимо было узнать, он написал заявление или нет.

Я ожидала, что мы приедем в кафе, но остановились мы у высотки, недалеко от моего дома. Демьян вышел из машины, помог мне. Пока мы поднимались на лифте, я нервно ломала пальцы. Зачем я вообще согласилась с ним разговаривать? Надо было послать его к чёрту и всё. Но мои глупые чувства… Ещё не поздно повернуть назад и вернуться домой. Перед дверью я оглянулась на лифт. Уже тогда я понимала, нужно было вернуться. Зря не сделала этого.

Я подошла к окну и потрогала прозрачные занавески. Они были похожи на крылышки стрекоз. Такие прозрачные и нежные. Мне хотелось набросить тюль на лицо и посмотреть на мир сквозь полупрозрачную ткань. Моя злость тлела угольком в груди, усталость и непонимание мешали думать.

– Как прошла проверка?

– Зачем ты это сделал?

– Хочу поговорить с тобой.

– Нет, зачем ты написал заявление на меня в опеку?

– Что?

– Я знаю, что это был ты. Зачем?

Возможно, это глупый вопрос и всё, что делает Демьян лишь очередная игра или одна большая ложь. Всё начиная с заданий в клубе, заканчивая помощью и работой. Демьян не удивился. Я видела это по его взгляду.

– Ты, правда, хочешь это знать?

– Скорее мне хочется понять, что ещё ты задумал.

– Мне бы хотелось сводить тебя в зоопарк, показать тебе вид с моей любимой крыши, понырять с яхты в открытом море. Ты умеешь плавать?

Воздушные замки, нарисованные Демьяном, вспыхивали в моём сознании, раскрашивали моё воображение, отвлекали. Но я не хотела этого.

– Не переводи разговор! Думаешь, я поверю в твои сказки? В то, что ты действительно интересуешься мною? Сколько у тебя таких, как я? Одиноких, потерянных девочек, потерявших голову от твоего внимательного взгляда?

Демьян хищно улыбнулся и сделал шаг вперёд, беря меня в плен своих рук. Моя сумка выпала из руки, громко стукнув об пол.

– Значит, ты потеряла от меня голову?

– Ну всё, хватит.

Я вырвалась из его объятий, подобрала сумку и повернулась к двери. Мне нужно бежать, похоже, ответов я так и не дождусь. Но я не успела убежать, он схватил меня за руку и дёрнул назад.

– Подожди. Я дам тебе ответы. Если ты действительно этого хочешь.

– Хочу!

Лукин вздохнул, словно решаясь сказать мне. Я обернулась, чтобы посмотреть на него. Его напряжённое лицо было мне не знакомо. Никакой скрытой улыбки или язвительной искорки в глазах. Если бы я не знала его, я бы решила, что он боится мне говорить.

Демьян достал лист бумаги из кармана пиджака и протянул мне. Лист оказался копией заявления в опеку. Я вчиталась в чернильные строки. Нервная улыбка заиграла на моём лице. Пока слова складывались в предложения, а смысл написанного доходил до меня, улыбка становилась всё шире. А под конец я скривилась и скомкала бумагу.

– Откуда у тебя заявление? – спросила я дрожащим голосом.

Демьян пожал плечами.

– Зарплата у соцработников маленькая. Я купил его.

– Но, зачем? Я же сказала, что сама разберусь.

– И я не против. Но мне нужно было знать, в чём тебя обвиняют, и кто это делает.

– Понятно.

Я добрела до дивана и рухнула на него.

– Заявление анонимное, но вижу ты знаешь, кто его написал.

То ли спросил, то ли сказал он. Я кивнула. Конечно, я узнала этот угловатый почерк, с заваливающимися влево буквами. Много раз я видела, как Сергей писал комментарии на чеках для официанток и прикладывал их к бокалам.