Чтение онлайн

– Больно дерзкая ты, – недовольно цедит амбал.

– Мне нужно в туалет. Срочно!

Ей-богу, я сейчас сделаю тут лужу. И стыдно мне не будет. Сами виноваты. Разве так можно издеваться?!

– Ладно, пошли.

Аллилуйя!

К туалету я лечу на всех парах, поторапливая недовольного зыркающего на меня амбала.

– Смотри только без глупостей. Свалить все равно не выйдет, – сурово предупреждает он и наконец пропускает меня в туалет.

Сделав свои дела, подхожу к раковине и тщательно мою руки, заодно освежая лицо. Сбегать даже не пытаюсь, хоть тут есть приличных размеров окно, через которое я бы смогла пролезть. Я помню об охранной системе и камерах. Далеко не убегу, только разозлю похитителей. Мне это ни к чему. Я все еще надеюсь, что смогу доказать ошибку.

К амбалу я выхожу, можно сказать, счастливой. Мочевой уже не грозит лопнуть, поэтому чувствую себя куда лучше.

По пути кручу головой и рассматриваю обстановку. Комнаты очень просторные, минимум мебели, высокие потолки. Какие-то дорогие картины на стенах, но вычурными они не выглядят. Все выполнено по-современному, без лишней захламленности. Стильно, дорого, лаконично.

В целом, мне нравится.

Амбал резко останавливается, и я еле успеваю затормозить и не впечататься в его спину. Коротко стучит в дверь.

– Заходите, – раздается голос незнакомца, и у меня по телу пробегают мурашки. Он меня пугает.

Амбал открывает дверь и пропускает меня вперед. С трудом заставляя ноги двигаться, захожу внутрь кабинета. Внутри все дрожит от накатывающего страха.

– Свободен.

Амбал уходит, оставляя меня наедине с незнакомцем. Какое-то время он молчит, просто сканируя меня взглядом. Я не могу прочесть ни одной эмоции на его лице и пугаюсь от этого еще сильнее. Меня никто еще в жизни так не пугал, как сидящий напротив мужчина. От него просто несет угрозой.

– Ты хорошо подумала над тем, что собираешься сказать? – спрашивает он у меня.

Осторожно киваю головой. Думается мне, у нас с ним разное представление о том, что нужно говорить. Я хочу сказать правду, что все это ошибка. А он желает знать что-то другое. То, чего я знать или сказать просто не могу.

– Тогда говори. У тебя всего один шанс.

Подбодрил, ничего не скажешь. Проглатываю ком в горле и начинаю говорить. Сейчас или никогда.

– Меня зовут Каримова Мия Вячеславовна. Мне двадцать четыре года. И я понятия не имею, кто вы и что вам от меня нужно.

Внимательно вглядываюсь в лицо мужчины в надежде увидеть проблески понимания. Но ничего. Не лицо, а маска! Еще и молчит.

– Вы меня слышите? Вы приняли меня за другую! – нервно добавляю я.

– Думаешь, я тебе поверю? К чему этот цирк, Милана?

Как только я слышу это имя из его уст, мои глаза от шока распахиваются. Не верю! Это просто невозможно! Какова вероятность?!

У меня мелькала мысль, что меня приняли за нее, но я отмахнулась. Слишком уж невероятно это звучало, даже мысленно. Но теперь все встало на свои места. Боги, во что она меня втянула?!

– Вижу, имя тебе знакомо?

– Да, – хрипло говорю я. – Это имя моей сестры. Сестры-близняшки.

Услышать смех мужчины было столь же неожиданно, как и имя сестры.

– Милана, серьезно? У тебя нет сестры! Я знаю тебя не один год, и ни о какой сестре даже упоминания не было!

– Мы правда близняшки. Честно, я не вру. Когда нам было с Милой по пять лет, родители развелись. Я осталась жить с отцом, а Мила с мамой. Потом мама вышла замуж за американца, и они уехали из страны. С тех пор мы не виделись с сестрой, – быстро тараторю я. – Знаю, все это звучит как выдумка, но это правда. Вы можете проверить.

– Рассчитываешь, что пока я буду проверять информацию, сможешь сбежать? – прищурив глаза, спрашивает он у меня.

– Я могу доказать прямо сейчас.

– И каким образом? – заинтересованно спрашивает незнакомец.

– Насколько близко вы знали мою сестру? – осторожно спрашиваю я.

– Она была моей любовницей три года, – сухо отвечает он мне.

– Хорошо. Тогда вы знаете ее тело, – мне нелегко даются эти слова, как и нелегко решиться на задуманное, но от этого зависит моя жизнь.

– К чему ты клонишь?

– У меня с рождения есть родимое пятно и шрам от аппендицита, который мне удалили в семь лет.

Пару секунд незнакомец молчит. Потом встает из-за стола и подходит ко мне.

– Показывай, – требовательно говорит он.

Дрожащими руками задираю кофту и немного приспускаю джинсы. Мужчина медленно скользит взглядом по моему телу и, замерев на шраме, рассматривает его. Затем протягивает руку и прикасается кончиками пальцев, а меня словно током бьет от его прикосновения. Хочется отскочить, но я продолжаю стоять на месте. Давая мужчине убедиться, что шрам настоящий.

– Где родимое пятно?

– На… на бедре, – выдавливаю из себя.

– Покажи.

Справиться с джинсами сложнее. Мне требуется время, чтобы расстегнуть пуговицу. Стараясь себя успокоить тем, что если на пляже не стесняюсь в купальнике ходить, то и тут не стоит, спускаю джинсы и показываю родимое пятно на бедре рядом с бельем. Небольшое, но оно есть. А у Миланы нет. Помню, я специально как-то пыталась на ее фотках в Инстаграмме рассмотреть, есть ли подобное пятно. Не нашла.

– Как зовут вашу мать? – закончив рассматривать родимое пятно, спрашивает мужчина.

Быстро натягиваю штаны и отвечаю:

– Светлана Викторовна Дэвис.

Незнакомец возвращается к столу, берет телефон и набирает номер.

– Собери мне всю информацию на Каримову Мию Вячеславовну, – коротко говорит он и отключается. – Пока я не проверю информацию и не убежусь в правдивости твоих слов, посидишь здесь.

– Только не в подвале, – быстро вставляю я. – Там темно и холодно.

– Ты будешь ждать здесь. И лучше, чтобы твоя история подтвердилась. Сядь на диван и сиди тихо, – бросает он и теряет ко мне интерес.

Незнакомец полностью сосредоточился на своем ноутбуке. Он уже минут двадцать что-то там печатает и читает, периодически хмуря брови. Мне же остается только молча наблюдать за ним и украдкой рассматривать.

Любовник сестры хорош собой. Широкоплечий, с хорошо развитой мускулатурой, которая заметна даже через рубашку. Больше всего мне понравились его серые глаза, обрамленные густыми длинными ресницами. Вот на кой такие мужику?! Природа та еще шутница!

У сестры отменный вкус на мужчин. Она всегда умела выбирать лучшее, этого у нее не отнять. А если лучшее не выбирало ее, она делала все, чтобы оно не досталось другим.