Чтение онлайн

— Минуту назад мы говорили о кишках. Это противно, но не страшно. А теперь что-то чересчур…

— Но мы только начали разбираться, — возразил я. — Это же психологический портрет серийного убийцы — тут все чересчур.

— Мне не по себе, — сказал Макс. — Не знаю. Я в туалет.

Он встал и ушел, бросив еду. Значит, собирался вернуться.

Я не то чтобы расстроился. Но почему я не могу просто поговорить с кем-нибудь? О том, что меня волнует? Может, я действительно ненормальный?

Да, так и есть.

Всего в нескольких милях от нашего дома было озеро. Называлось оно довольно предсказуемо для округа Клейтон — Клейтон-Лейк, но мне больше нравилось название Фрик-Лейк. Оно было около мили в ширину и несколько миль в длину. И ни одной пристани. На топких берегах рос тростник, а вода каждый год покрывалась ряской, поэтому там никто не купался. Через месяц-другой озеро покроется льдом, и туда будут ходить кататься на коньках и на подледную рыбалку. Вот и все — в другое время года делать там было нечего.

По крайней мере, я так думал, пока не встретил фриков.

Честно говоря, я не знал, фрики они или нет, но догадывался, что с ними что-то не так. Увидел я их год назад, когда понял, что больше ни минуты не могу оставаться дома с мамой. Я сел на велосипед и помчался куда глаза глядят. Не к озеру — я просто ехал, а оно оказалось на пути. Я проехал мимо машины, в которой сидел какой-то тип. Машина была припаркована у дороги, а этот тип смотрел на озеро. Потом я увидел еще одну машину. А через полмили — пустой пикап: водителя в нем не было, и куда он подевался — неизвестно. Еще через сотню ярдов я увидел женщину — она стояла, прислонясь к капоту, ни на что не смотрела, ни с кем не разговаривала, просто стояла.

Что все они там делали? Озеро было самое обычное — что на него смотреть? Делать там тоже было нечего. Я сразу подумал, что здесь что-то незаконное: торговля наркотиками, тайные любовные связи, сбрасывание трупов в озеро. Но вряд ли там было что-то такое. Думаю, они приехали к озеру по той же причине, что и я, — чтобы скрыться от мира. Это были фрики.

С тех пор я ездил на Фрик-Лейк каждый раз, когда хотел побыть один, что случалось все чаще и чаще. Фрики всегда были там — иногда новые, иногда те же самые. Рассыпавшиеся вдоль дороги, словно нитка бус. Мы никогда не разговаривали, абсолютно чужие люди, и глупо было бы думать, что это не так. Мы приезжали сюда, проводили время, размышляли каждый о своем и уезжали.

Макс после выходки за обедом весь день держался от меня подальше, а после школы я поехал на Фрик-Лейк, чтобы подумать. Золотая осень кончилась, листья начали чернеть, а трава на обочине стала жесткой и безжизненной.

— Что убийца сделал такого, чего он не должен делать? — сказал я вслух, положил велосипед на землю и стал греться на солнышке.

Машины я видел, но они были далеко, и никто не мог меня услышать. Фрики уважали частную жизнь.

«У первого он взял почку, а что у второго?»

Полиция хранила молчание, но скоро тело должны были привезти к нам в морг. Я подобрал камешек и бросил его в озеро.

Посмотрел на ближайшую машину, которая была припаркована в нескольких сотнях ярдов. Старая белая машина, водитель смотрел на воду.

— Может, ты и есть убийца? — тихо произнес я.

Сегодня в разных местах дороги было человек пять-шесть. Сколько времени пройдет, прежде чем сбудется мамино пророчество и горожане начнут обвинять друг друга? Люди боятся всего необычного, а у того, кто необычнее всех, все шансы вытащить выигрышный билет в этой лотерее охоты на ведьм. Может, это один из фриков, который приехал сегодня на берег озера? Что они с ним сделают?

Все знали, что я фрик. Может быть, они обвинят меня?

Второе тело доставили в морг восемь дней спустя. Мы с мамой почти не говорили о моей социопатии, но я учился изо всех сил, чтобы сбить ее со следа, — пусть думает о моих хороших качествах, а не о плохих. Это, похоже, сработало, потому что, когда я вернулся домой из школы и обнаружил, что они занимаются трупом второй жертвы, мама не остановила меня, увидев, что я надеваю фартук и респиратор и собираюсь им помочь.

— Чего нет? — спросил я, стоя с бутылками в руках перед мамой, которая заливала в насос формальдегид.

У Маргарет было всего несколько органов — они лежали на краю бокового стола, и она деловито вонзала в них троакар, отсасывая содержимое вакуумным насосом. Я предположил, что остальные органы уже внутри. Мама накрыла тело простыней, и я не хотел рисковать, заглядывая под нее, пока она рядом.

— Ну?.. — спросила мама, заливая жидкость в насос и глядя на метки.

— В прошлый раз не было почки, — сказал я. — Что теперь?

— Все на месте, — сказала она, усмехнувшись. — Ты уж не обвиняй каждый раз Рона — не всегда же он что-то теряет. Но я говорила с твоей сестрой насчет документов. Сказала, что она должна читать их внимательнее и сообщать мне обо всех особенностях, которые обнаружит. Я иногда просто не знаю, что делать с этой девчонкой.

— Но… ты уверена? — спросил я.

Убийца непременно должен был что-нибудь взять.

— Может быть, желчный пузырь, а Рон решил, что у жертвы он был удален, и не обратил на это внимания?

— Джон, Рон и полиция, а еще и ФБР, о чем я непременно должна тебе сказать, больше недели обследовали тело. Судмедэксперты разглядывали его в микроскоп, пытаясь найти хоть что-нибудь, что помогло бы им выйти на этого психа. Если бы какой-то орган отсутствовал, они бы непременно заметили.

— Он течет, — сказал я, показывая на левое плечо трупа.

Простыня пропиталась ярко-синим химическим веществом с прожилками свернувшейся крови.

— А я думала, что все перекрыла, — забеспокоилась мама, надевая крышку на емкость с формальдегидом и протягивая ее мне.

Она откинула простыню, обнажив культю руки, — та была туго перевязана, но ткань уже стала багровой. Руки не было.

— Вот черт! — воскликнула мама и бросилась за бинтами.

— У него нет руки, — посмотрел я на маму. — Я же спрашивал, не пропало ли у него что-нибудь, а ты ни слова не сказала про руку.

— Что там у вас? — спросила Маргарет.

— Убийца забрал его руку, — сказал я, приближаясь к телу и стягивая с него простыню.

Брюшина и на этот раз была распорота, но не с такой свирепостью, как у прошлой жертвы, — порезы были меньше, как и их количество. Этого фермера — судя по бирке, его звали Дейв Берд — не выпотрошили. Внутренние органы не вынули и не собрали в кучу.

— Чем это ты занимаешься? — сердито спросила мама.

Она выхватила у меня простыню и накрыла тело: